среда, 27 мая 2020 г.

Книга "Воронежские барсы". Пролог


Для переживших великий блеф
жизнь оставляет клочок бумаги.


Иосиф Бродский «Письмо генералу Z»
  В свою первую службу по контракту, я изначально попал в мирную роту связи, и поэтому не угрожали командировки в «горячие точки». В стране уже шла первая чеченская война, а я в начале осени 1995 года вместе с остальными «контрабасами» пропивал горючее в Воронеже, в автопарке, что находился в микрорайона Машмет. Но однажды все изменилось.

  Приходит как-то раз утром к нам ротный, – не помню уже, как его звали, старший лейтенант, успевший в Таджикистане повоевать, строит нас и говорит:

– Необходимо два человека во взвод связи 1-й мотоманевренной группы, отбывающей в служебную командировку на Северный Кавказ. Есть желающие?

  Один паренек с перебитым носом тут же дал свое согласие. Второго долго не могли найти. Даже пытались назначать кого-то, – сопли, слюни, слезы:

– Тёща же будет против.

– Ты за каким хреном контракт подписывал, да еще по пункту «А»?

– Так я ж не думал, что на войну пошлют!

  А мне же в ту пору всего 22 года было. Не успел еще обзавестись семьей. Терять вообще нечего было. Подошел я тогда к ротному, и попросил у него чистый лист бумаги. Он молча выдал. Я отошел в сторону, пристроился на подоконник и стал писать рапорт: «Прошу Вашего ходатайства бла-бла-бла... в служебную командировку на Северный Кавказ».

  Все вроде бы написал, вот только не торопился подписывать. Просто стал разглядывать облака в окне. Тяжелые они были. И бегали проворно по небу, да только не было никакого между ними просвета. О чем я думал в тот момент? Наверное, ни о чем. Я просто любовался облаками.

  Должен сказать Вам, что не каждому в этой жизни дано вот так вот, все бросить, и часами любоваться хмурыми серыми облаками. Всегда нам не хватает времени, порой даже на то, чтобы посмотреть на небо.

  Весь день я так и простоял у окна с не подписанным рапортом. Рота жила своей жизнью, – народ послушно строился, выходил на развод, снова строился, уходил куда-то, и опять возвращался. А я продолжал стоять у окна и разглядывал облака. Казалось, что все вокруг вдруг совершенно забыли о моем существовании. Четыре раза за этот день проводилось построение. Здесь же, в этом же просторном помещении. И каждый раз проверяли присутствующих по списку. Вот только почему-то не замечали мое отсутствие. Люди уходили на обеденный перерыв, возвращались и снова строились. Снова перекличка. И опять никто не замечал, что я не стою со всеми в строю, а любуюсь у окна облаками.

  Так и продолжалось весь этот день, растянувшийся на вечность. Вечером стемнело. Весь этаж освещали всего лишь две-три тусклые лампочки. Скорее под светом фонарей на улице, которые светили со стороны окна ярче, чем плафоны изнутри, я почти на ощупь поставил подпись.

  И сразу же откуда-то из полумрака выплыл наш молодой ротный, взял у меня только что подписанный рапорт, и, не читая, тут же заверил его. Только как-то вздохнул про себя.

  Правда, на другой день этот рапорт был порван комбатом:

– Смерти ищешь? Уже набрали всех. Возвращайся в парк.

  Однако решение уже было мною принято. Не мытьем, так катаньем. Связисты, – они в каждом подразделении нужны. И везде их не хватает. Вспомнил, что где-то за неделю до этого Сарай к нам подходил. Радистом в разведвзвод сватал, но желающих тогда не нашлось. Вот к ним-то я и обратился. Командиром разведки в 1ММГ (мотоманевренной группы) был лейтенант Иванов. Он хоть и «пиджак», то есть не кадровый офицер, а после военной кафедры в институте, но успел послужить срочную службу в Афганистане. Людей насквозь видел, и лично принимал решение, – брать или не связываться.

  А народ в разведке был как на подбор отмороженный и «безбашенный»: Васо, Ганс, Ива, Сарай, Кузя, Кузя-Череп, Шуршик, Макс, Скляр, Симона, Слива, Хаджа, горячий эстонский парень Юра Хейныч, Саша-Сапер, он же Саша-Зайчик. Многих из них уже и в живых нет. Бедовая банда подобралась. После той командировки на Северный Кавказ разогнали наш взвод. Уж больно неуправляемые оказались. 

  До сих пор не жалею о том своем выборе. Почитай вся жизнь моя тогда в другую сторону повернулась. Три контракта, три поездки на Северный Кавказ. Что-то приобрел, ну а чем-то пришлось и пожертвовать. После последнего, третьего по счету контракта, почитай год килограмма поднять не мог из-за травмы позвоночника, – мануальные терапевты замучились править спину. Если бы не один хирург-мздоимец из нашей районной поликлиники, – получил бы пенсию, хотя бы третью группу, – а так слишком много за нее запросили. Да и от третьей группы по инвалидности больше хлопот было, чем пользы, – мало того, что каждый год ее продлевать заново, и опять через все эти унизительные процедуры проходить, так еще и не на каждую работу с ней примут.

  В качестве плюсов, прежде всего, можно назвать приобретение своего собственного жилья. Не сразу, а только после второго контракта. А самое главное, – спустя девять лет после подписания того самого судьбоносного рапорта, стал студентом МГУ им.М.В.Ломоносова.

  Ну, а с той роты связи потом, спустя несколько лет, как-то встретил сослуживцев. Правда, уже в других воинских частях, – наш погранотряд к тому времени расформировали. Все так же лямку тянут, да служат как заведенные. В будни на разводе стоят, по вечерам по пути домой в подворотнях печень травят. Переженились-развелись по два-три раза. Половина в «органы» ушла. Смотрю на них, – и никакой зависти к ним не испытываю.

  У каждого был свой выбор.


Комментариев нет:

Отправка комментария