суббота, 12 октября 2019 г.

Глава девятнадцатая (Новая). Опыт социальной реабилитации

Я миную улицу за улицей, направляюсь к вокзалу. Нет, все это не то,  не то. Чувствуешь себя еще более одиноким...
Эрих Мария Ремарк. «Возвращение»

  Реабилитация и социальная адаптация солдат, возвращающихся из служебных командировок на Северном Кавказе, включена в различные федеральные программы, на которые наверняка выделялись неплохие средства, но, к сожалению, так и не дошедшие до того, на кого они были ориентированы. Я не знаю ни одного «Серого гуся», кого бы после возвращения оттуда государство наше отправило за казенный счет отдыхать куда-нибудь на море. Поэтому они со своими синдромами предоставлены сами себе, перевариваясь в собственном соку. Их реабилитация была до смешного проста и покоилась на трех незыблемых китах. Это, прежде всего, выпивка с друзьями, которых долго не видели, не последнюю очередь здесь играет удовлетворение половых инстинктов, и наконец, выпуск остатков пара через агрессию, набив морду ближнему, желательно соседу.

Дима и Володя на позициях артдивизиона
  После долгой командировки на Курорты Северного Кавказа(ТМ), у многих наблюдался просто нескончаемый приступ потенции. После возвращения с гор, то есть с более разреженного воздуха, да еще после полугодового воздержания, кровь приливается в организм, который отрывается по полной программе на лицах прекрасного пола. Как правило, по два дня не выходят из кровати. Можно часами гонять баб, и все равно при этом не насыщаться. Полгода организму нельзя было и мечтать о том, чтобы воссоединиться с женским телом, – мысль об этом забивалась куда-то в глубину подсознания, не давая расслабиться. Именно поэтому по приезду оттуда мужскому телу срочно требовалось порвать кого-нибудь, вывернув какую-нибудь бабенку наизнанку. Надо же было такому случиться, что это у меня произошло спонтанно.

  После встречи с Иваном Васильевичем и Алексеем Ивановичем, решил я между делом навестить Володю, – того самого офицера, с которым вместе мокнул в одном зиндане. Как выяснилось, мы не только из одного города, но и матери наши подруги, – работали вместе на одном заводе. Только моя мать была начальником отделочного цеха, а его, – мастером в зольном. Застать его было очень трудно, – он вернулся где-то на неделю раньше меня, причем в отпуск между двумя полугодовыми командировками. За эту неделю если он и бывал трезвый, то только, когда сутками не выползал из постели бывшей жены.

  Тем не менее, рано или поздно я совершенно случайно споткнулся об него в центре города. Через 10 минут мы уже пили водку и закусывали пельменями в дешевой забегаловке в небольшом сквере с бюстом Пушкина, где еще весною Леша душил надоедливого мента. Почти каждый второй пост был за погибших, – мы то и дело вставали из-за стола, пугая окружающих, и выпивали за них стоя. Понятное дело, что закуски было меньше чем водки, и мы оба довольно скоро пьянели. Возможно просто от осознания того факта, что встретились тут вместе, после всего, что там было, и оттого, что никто из окружающих не в состоянии нас понять.

  Город у нас маленький, и у родителей разведка была налажена четко. Буквально уже через полчаса, когда Володя уже начал заговариваться и буровить что-то невнятное себе под нос, в это кафе ворвалась его бабушка, и арестовала, потащив домой. Буквально перед ее приходом Вова успел познакомить меня со своей одноклассницей, зашедшей туда за чем-то. Собственно, с ней я и выпустил накопившийся за полгода пар.

 Процесс ухаживания, извините, не помню. Как выяснилось в самом начале, – у нее совершенно случайно оказалось такое же имя-отчество, как и у той девушки, о ком я так безнадежно мечтал последние годы. Такое вот замечательное совпадение. Сюжет просто как в фильме «Шербургские зонтики», где главный герой, вернувшийся с войны, снимает проститутку, имя которой напоминает ему о возлюбленной.

  Как я потом выяснилось, домой к себе она не стала меня вести, дабы не испугать дочку. А посему наш бурный и краткосрочный роман протекал на какой-то квартире ее подруги, скорее походившей на «блат-хату», воровскую «малину» или «кошкин дом». Как мы туда попали, тоже покрыто мраком забвения, – закуски в том кафе и правда оказалось маловато. Единственное, что точно позволяет вспомнить мне моя память, – если оторваться от тела и выглянуть в коридор, то можно было передать очередную купюру какому-то мужику, который снова и снова бегал за очередной бутылкой и приносил закуску.

  Дабы оценить объем выпитого в ту ночь, следует отметить, что в перерывах мы с ней выпивали. По-крайней мере, я точно. С закуской опять-таки было туго. Совершенно точно была трехлитровая банка с квашенной капустой. Каждую выпитую стопку я сначала закусывал столовой ложкой, пока та банка не опустела. Затем ее заменила уже двухлитровая банка острой аджики. Ее жгучего вкуса я не чувствовал, да так и скушал всю эту банку за ночь в качестве закуски, поглощая ее так же, как и капусту. То есть, выпито было предостаточно, – поделите пять литров на столовые ложки. Когда я очнулся утром, опять из-за этой проклятой тишины, которая не давала спать более часа, то тот мужик, что всю ночь бегал за выпивкой, поделился своим немалым удивлением. Дескать, ладно бы он тоже в молодости поглощал неумеренно, но чтобы столько... Намекал на цифру очень близкую к ящику, хотя наверняка приврал, чтобы присвоить часть выделенных купюр себе. Тем не менее, полагаю, что тот рекорд не был побит мною даже через месяц, во время обмывки купленной на «боевые» квартиры.

  Ну и потенция, в эту ночь самого удивила несказанно, если судить о ней по не поддающимся никакому подсчету количеству заходов. Как с цепи сорвался. Изголодался-то за полгода в лесу без женского организма под боком. Плюс, сама мысль о том, что остался живой, включала на полную силу инстинкт продолжения рода. Ну и то, что спустился с гор, где с воздухом похуже будет, чем на равнине, – это тоже сыграло свою роль. Помнится, когда первый раз попал в горы еще в 1996 году, то первый месяц дышать было трудно. На высотных заставах, где мы гостили, там было еще хуже, – кажется, даже уголь не горел, – мало кислорода и разреженное давление воздуха. Зато потом, как спускаешься с гор, – ух! Сутками можно с баб не слазить, – любой подтвердит. Говорят, что по такому принципу готовят футболистов к чемпионату, на месяц вывозя их в высокогорные базы для тренировок.

  К счастью, все это временно, и уже через месяц, принюхавшись к женскому телу, организм выходит из состояния стресса и начинает функционировать в нормальном режиме. Помнится после последней командировки, гонял я одну по часу за раз (отмерял время по передаче «В мире животных» в работающем фоном телевизоре). А спустя месяц, когда вошел в обычный режим, отстрелялся, как и положено, минут за десять.

  Однако, мы отвлеклись. Где-то под утро, меня внезапно посетила совершенно шальная мысль покинуть барышню, и вернуться домой. Однако она не была реализована по одной причине, – ширинка просто-напросто физически не застегнулась. Посмотрел я с сожалением то на нее, на телку ту, что аж сжалась в испуге от осознания того, что это все еще не кончилось, ну и со вздохом решил продолжить с ней. Не пропадать же доброму настрою.

  Все же где-то на час мне удалось заснуть под утро. Но не более того. Опять разбудила эта проклятая пугающая зловещая тишина, от которой нельзя было никуда укрыться. Она просто настигала повсюду и страшила своею неизвестностью.

  Когда я проснулся, то в дверь заглянула та женщина, что разделяла со мною ложе весь вечер и практически всю ночь. Приоткрыла дверь, увидела, что я неодет, и испуганно спряталась назад. Заходить внутрь она боялась почему-то. И только когда я натянул на себя штаны, она все же вошла, но не одна, а со своею подругой, хозяйкой того дома, где мне выпало переночевать. С собою они внесли бутылку водки и какой-то фотоальбом.

  Как оказалось, альбом предназначался для того, чтобы заочно познакомить меня с её дочкой. Не успел я выпить и второй стопки, как меня стали вводить в курс дела, что на мне собираются на полном серьезе жениться. Такая вот любовь с первого раза. Поперхнулся.

– А ты, вообще, кто? – решил я поинтересоваться я у ней.
– В каком смысле?
– Ну, зовут-то тебя хоть как?

  И тут мне напомнили, что я полночи называл ее не иначе, как по имени-отчеству. Гм. Что ж, вполне даже возможно.

– А где мы с тобой… познакомились? – возможно, я выразился тогда менее культурно. Мне напомнили. Заодно добавили такую пикантную подробность, что оказывается, я даже встал перед ней на коленях, что у нее еще не случалось в этой жизни. Опять-таки, говорит, что напор был такой, что устоять просто не могла. То есть поняла, что отвязаться невозможно и решила просто дать. Такая вот Love story.

– Постой, погоди. Так мы это что... без резины? – кажется, и тут я выразился более грубо.

  Тут настала очередь ей возмущаться. Она сообщила, что не какая-то там проститутка, и с кем попало не спит. Что-то про дочку опять загнула. Чистая мол, то есть без венерических заболеваний. Я перебил ее и выразил обеспокоенность, не наделали ли мы по пьяной лавочке детей неполноценных. И тут она меня разом утешила, что безопасная неделя была в ее менструальном цикле. Повезло, то есть, – можно было не опасаться, что залетел.

– Ага. Понятно. Щетку принеси, – надо же было хоть штаны почистить. Они, и правда, в области колен были сильно испачканы – накануне вечером я был галантным кавалером.

  Какое-то время я опять ходил из угла в угол, как и весь тот бессонный месяц. Ее подруга обратила на это внимание, и сказала, что она уже наблюдала подобное поведение у мужчин. Так же беспричинно ходил из угла в угол один ее знакомый, который перед этим освободился из тюрьмы.

– А еще у него бессонница была, – порадовала она меня новостью.

  Кажется, я что-то ответил ей в грубой форме, она обиделась, и ушла в другую комнату. Ну, а дама, разделившая со мною эту ночь, на полном серьезе вслух планировала наше совместное будущее. Утро же все больше вступало в свои права, за окном уже кричали петухи (не город, а деревня какая-то), и я не спеша стал собираться к выходу.

– А где мы сейчас? – и она назвала улицу, показавшуюся мне совершенно незнакомой.
– А город какой?

  Надо же, и город оказался мой, то есть не заблудился, как с Ваней бывало по приезду.

– В нашем городе нет таких улиц, – уверенно так отвечаю ей, и внезапно ошибаюсь. Оказалось, что это не улица, а небольшой переулок в пять дворов, мимо которого я почти год каждый день проходил.

  Между тем, я уже оделся, и в который раз полностью протрезвел. То есть собрался уходить. Имя-отчество у ней и правда совпадала с той, о которой я мечтал, но все же, это была не она. К тому же, как мне показалось, в постели она было совершенное бревно, без фантазии и фанатизма. Наскучит же скоро. Да и потом, если ты едешь с войны, и не куда-либо, а опять на войну, то не стоит всерьез обзаводится бабой под боком.

  Ее же под утро внезапно обеспокоили рвотные позывы, ради чего она и вышла куда-то во двор, – все-таки, как оказалось, ей тоже приходилось пить со мною, хотя и не в таких количествах. Я не стал упускать такой случай, и ушел по-английски, так и не попрощавшись. Все, что я знал о ней, – она одноклассница моего однополчанина Володи, она же обо мне ведала и того меньше. Любовь без радости, разлука без печали. Странно, но все бабы у меня делятся на тех, кого любишь, или с кем спишь. Было одно небольшое исключение, – нравилась телка, да, и не скучно с ней было в постели, но по независящим от меня обстоятельствам разошлись. Кстати, вполне мирно, – я с девчонками стараюсь расставаться без скандала, – мне и так одна при в Воронеже нервы изрядно потрепала (ну, не люблю я бабских истерик), но расставаться с нею все же пришлось. Такова се ля ви.

  Ну, а эту мадам я потом как-то еще раз встретил на рынке. Обувью, кажется, торговала. Поболтали с ней вежливо совершенно ни о чем. Пыталась завлечь меня к себе в норку. Вспомнил тот «кошкин дом» и поморщился. Не соблазнился, то есть. Сказался занятым. Одним словом, эта случайная спонтанная связь не оставила никаких заметных следов в сердце, а только помогла сбросить накопившийся пар и снять пару блокировок в голове, навороченных за полгода демонами подсознания. Уже потом, перед отправкой в третью, последнюю свою командировку на Юга, одолжил (уместный здесь глагол) у Лехи одну девку из его гарема, и пару недель с ней пожил, не особо планируя потом вновь с ней встретиться. Но это уже отдельная история.

  Как Вы понимаете, полной релаксации и сброса пара не получилось. То есть вскоре, на Рождество, я чуть не убил одного человека за неосторожно оброненное им слово. Подсознание, загнанное в угол, где-то накапливало ненависть ко всему окружающему, и только искало повода, чтобы вылиться во что-то, и дать выход своей агрессии.

  Спустя неделю после возвращения, я уже обошел почти всех знакомых, и успел пообщаться со всеми в городе, с кем долго не виделся. И вот, совершенно случайно, в центре города я встретил слесаря с нашей котельной, откуда я уволился полгода назад. Постояли. Разговорились. Стояли рождественские каникулы, то есть эти десять выходных дней после Нового года. Он предложил зайти к нему в гости, выпить-закусить, благо жил рядом. Мне спешить было совершенно некуда, и я откликнулся на его заманчивое предложение.

  Купили немного закуски, бутылку водки, и поднялись к нему, в его квартиру, которая находилась в пятиэтажном доме на центральной площади. Сели, выпили, закусили, – все, как положено. Он рассказал, о том, какие новости на производстве, кто из охраны уволился и тоже поехал на заработки в Чечню. Я слушал и ловил себя на мысли, что известия с родного завода, хотя и касались знакомых мною людей, тем не менее, воспринимались мною, как относящиеся к некому параллельному миру, к которому я уже не имею никакого отношения. Все это осталось в прошлой жизни. Он аккуратно спросил, – не собираюсь ли вернуться назад. Я только поморщился. Когда через некоторое время вопрос был повторен в другой форме, ответил, что пока не строю никаких планов, мне бы в себя прийти. Да и вообще, надо бы квартиру купить, да заняться ею, – все-таки, ради нее я отсутствовал эти полгода.

  Внезапно, пришел один его знакомый. Сел к нам за стол, включился в разговор. Выяснилось, что он служил в Таджикистане, и что-то успел там хлебнуть. Начались делиться впечатлениями. Как всегда в таких случаях, начинает откуда-то захлестывать чувство эйфории, к которой нужно относиться очень осторожно. Елена Спартаковна потом расскажет, что как правило, ветераны, собираясь вместе, неминуемо будут испытывать головокружение от чувства собственной сопричастности. Поэтому не случайно, более опытные, те, кто уже не первый раз бывают на таких встречах, стараются по возможности не злоупотреблять алкоголем, а то и вовсе воздержаться от принятия его в кругу «своих». Спиртное и это неминуемое чувство эйфории, – то, что может очень быстро заставить потерять контроль над собой. Подобный эффект и случился со мною буквально накануне, во время встречи в кафе с Володей, где я и познакомился с его одноклассницей.

 Что же касается встреч разного рода ветеранов, то тут есть и другая опасность. Довольно частое явление, когда к выпивающей компании присоединяется некто, с просьбой налить ему, страждущему, и начинает доказывать, что он имеет их тесному кружку по интересам самое непосредственное отношение. «Да я тоже там, в Афгане», и так далее. Как сейчас помню. Еще весной было дело. Сидели в городском саду с Лешей и его другом детства Перегаром на скамейке и разливали водку по пластиковым стаканчикам, – Алексей Иванович брезговал выпивать в ресторациях, в той же «Элите», что была рядом, предпочитая близость к народу. Сидим, никого не трогаем. Вдруг, откуда ни возьмись, появляется некое тело, и хрипящим голосом просит налить ему. Все бы ничего, да вот, для придания своей персоне особой важности, он на свою голову ляпнул, что де он «в Чечне воевал». Мы аж протрезвели. Перегар тогда аккуратно приблизился к нему на расстояние удара ноги, и вежливо так поинтересовался, – где-где он служил? В каком полку, говоришь, мил человек, служил? Кто-кто у Вас командиром был? Мужичонка тот, хоть и нетрезвый был, но до него очень быстро стало доходить, что он попал не совсем туда и не вовремя. Открыл, было, рот, произнес «но в Таджикистане я точно служил», и вдруг понял, что самое время бежать. У Перегара была хорошая реакция, но даже он не успел его достать. То есть, это было вполне себе обыденное явление, – сплошь и рядом по местам массовых пьянок ищут своего счастья те, кому не хватает, но душа горит, приписывают себе участие только что не в отряде космонавтов, и вполне логично, что такие граждане являются завсегдатаями травматологии.

  Вот и с этим знакомым нашего слесаря, вышла ситуация если не зеркальная, то во многом схожая. Не помню уже, сколько мы выпили, вроде бы и не так уж много. Однако внезапно для себя я услышал из его уст следующую фразу:

– Ты там не был.

  Это и было последнее, что я помню в тот вечер. Дальнейшее как-то мелькало обрывками не связанных между собою слайдов. Вот я его бью тут-то, вот где-то в другом месте, а вот мы деремся в каком-то автобусе. И что удивительно, он в основном бьет мне в лицо, а я ему исключительно в пах.

  Очнулся я уже дома. Под домом в то время я подразумеваю хибару отчима, которой он использовал под хозяйственные нужды, и приходил каждый день, чтобы варить пойло для поросенка. До своей кровати в единственной жилой комнате я не дополз, так и упав в бывшем зале, посреди кучи с грязной, покрытой землею свеклою (то, мое временное жилище, было самое дно). Самое удивительное было даже не то, что я был весь в грязи и в порванной одежде, а то, во что превратилась моя обувь. Дело в том, что в то время, несмотря на зиму, я носил крепкие демисезонные полуботинки, крепко-накрепко прошитые капроновой ниткой. Так вот, подошва на правом ботинке была фактически оторвана, и держалась на паре витков. То есть нашлась на этом свете некая сила, которая позволила фактически оторвать подошву от крепко прошитого ботинка. Такое ощущение, что я полвечера изо всей силы бил носком ноги по бетонному забору.

  Как потом выяснилось, действительно, бил этим полуботинком почти весь вечер, только вот не по бетонному забору, а по паху того, который сказал мне в лицо «ты там не был». По рассказам того слесаря, у которого мы познакомились, драка началась уже у него в квартире, и продолжилась потом на улице. Не знаю как, но мы оба попали в автобус, и долго бились уже там. Водитель старого ЛИАЗа просто не знал, что с нами делать, и поэтому изменил маршрут, доставив нас в местное РОВД.

  Однако народ там оказался ушлый, проверили мои документы, и внезапно оказалось, что: а) я только что оттуда; 2) еще не уволен, а значит по документам являюсь военнослужащим. Последнее обстоятельство вызвало у них особо бурное ликование. Забаррикадировавшись, они посоветовали водителю забрать меня, и отвести назад, туда где он меня подобрал, так как я был вне их юрисдикции. Дескать, это к военным надо обращаться, мы за беспорядки в армии не ответственные, мы за гражданским порядком поставлены надзирать. Шофер оказался упорным и все же решил довести начатое до конца. То есть повез меня до КПП ближайшей воинской части. Так, мол, и, так, тут только что вернувшийся оттуда головорез людей убивает, забирайте его поскорее к себе на гауптвахту.

  Однако в армии служат не менее смышленые люди, чем в милиции. Уже по нашему приезду оказалось, им известно, какое счастье к ним вот-вот подъедет, и посему они к нашему приезду уже забаррикадировались и заняли круговую оборону. Напоследок тому шоферу дали все тот же добрый совет, – вез бы ты его туда, где взял, в самом-то деле, не отвлекал бы их от дел насущных. А будешь хулиганить, – мы милицию вызовем, чтобы лично тебя забрали.

  Поговаривают, что был даже негласный приказ среди сотрудников милиции, – всех, то вернулся оттуда, в течение месяца не привлекать ни за что. Может быть и байка, но ведь работало. Стоим как-то с Алексеем Ивановичем посреди улицы. Никого не трогаем. Только мне вот, зачем-то захотелось песню спеть, своим радостным настроением с окружающими поделиться. Стою, значит, и ору во все горло:

– Верю я, ты снова возродишься из мечты…

  Ближайший милиционер, разворачивается, и не спеша направляется ко мне.

– … город Грозный, город грез, небесной чистоты!

  Внезапно тот же самый слуга правопорядка резко меняет курс и разворачивается в другую сторону, как бы перестав полностью меня замечать. И такие явления были сплошь и рядом.

  Ну, а что касается того самого мужика, что сказал мне ту саму фразу «ты там не был», то по слухам, детей у него больше не будет, – мошонка начисто почернела от того, что я целый вечер бил его исключительно в пах. Встретился как-то с ним в городе, прошли мимо друг друга. Хотя нет, подмигнул он мне горько так. Бывает.
  У Володи вон, тоже подобного рода спонтанный выход пара случился. Зашел он в налоговую инспекцию между делом, – надо было сняться с учета в качестве частного предпринимателя. Тут ему служители нашего ненавязчивого сервиса и предложили подождать минут пять в коридоре, вследствие стихийно возникшего у них «технического перерыва». Вова, пожалуй, все пятнадцать или двадцать минут простоял в коридоре, дожидаясь пока они там чаем напьются. Однако, рано или поздно, терпение и у него кончилось. Он ворвался внутрь, и начал переворачивать их столы и сносить с них мониторы компьютеров. Тетки тут же подняли крик: «Мы милицию сейчас вызовем», – «Вызывайте», – и показывает им удостоверение личности офицера. Уходя, бросил им через плечо документы частного предпринимателя.





Комментариев нет:

Отправить комментарий