четверг, 2 мая 2019 г.

2.3 Вопрос о проведении референдума


2.3 Вопрос о проведении референдума


  Итак, мы с Вами установили, что отрывок о конституционности решений, изменивших правовой статус Крымской области в 1954 г., который вошел в диссертацию С.Н. Бабурина на соискание степени доктора юридических наук, не имеет научный характер. В нем полностью отсутствует анализ законов, юридически оформивших передачу Крымской области в состав Украинской ССР на их соответствие Основным Законам РСФСР и СССР. Не нашли своего отображения и правовые акты, принятые украинской стороной, а ключевые законы, которым было выражено согласие РСФСР на произведенную передачу, даже не были названы. И, наконец, – здесь полностью отсутствовали выводы о соответствии всего процесса юридического оформления передачи Крымской области актуальному на тот момент общесоюзному и российскому законодательству. Вместо всего этого подавляющий массив в разбираемом фрагменте диссертации С.Н. Бабурина составили эмоциональные рассуждения о том, что «тогда была другая историческая эпоха». Это вполне годилось для доклада, который «распространили» среди членов Верховного Совета РФ 21 мая 1992 г., не дав депутатам времени на обдумывание перед голосованием по оценке конституционности правовых актов, принятых в 1954 г., но не подходит для научной работы, тем более квалификационной.


  Фактически этот крымский отрывок из диссертации С.Н. Бабурина, сотканный из тщательно подогнанных общих фраз, создает для неискушенного читателя лишь иллюзию незаконного характера передачи Крымской области. Выводы, которые избегал сам С.Н. Бабурин, впоследствии появятся только у его последователей, и, прежде всего, у некого А.В. Федорова. Приверженцы рассматриваемой концепции зачастую ставили свою подпись под утверждениями, которых не было в оригинале у более осторожного С.Н. Бабурина. Одним словом, неподготовленному исследователю может показаться, что С.Н. Бабурин действительно создал некую цельную концепцию незаконного характера передачи Крымской области. В концентрированном виде то, что можно к ней отнести, сформулировано на 250-252 страницах его диссертации, при этом занимая объем не более полутора страниц.[1]

  В чем же новаторство С.Н. Бабурина, и что он взял на вооружение, дабы на ближайшие четверть века убедить многих в том, что якобы Крымская область была передана все же незаконно? Как мы уже разбирали выше, С.Н. Бабурин, как и К.Ф. Затулин, тщательно избегает признать тот факт, что Верховный Совет РСФСР принял закон от 2 июня 1954 г., изымающий упоминание Крымской области в составе РСФСР, и тем самым дал согласие на осуществленную передачу. Оба политика при этом используют выражение «задним числом», хотя решение об этом было принято на ближайшей сессии Верховного Совета РСФСР, а также пытаются убедить окружающих, что речь шла всего лишь о приведении российского Основного Закона в соответствие с общесоюзной Конституции. То, что осуществляя последнее действие, Верховный Совет РСФСР тем самым давал необходимое согласие на изменение своих границ, их обоих очевидно не смущает. В конечном счете, на упомянутых полутора страницах своей диссертации,[2] С.Н. Бабурин постарался создать видимость того, что якобы РСФСР так и не дала никоем образом своего согласия на осуществленную передачу, как того требовали ст.16 Конституции РСФСР и ст.18 Конституции СССР.

  Упомянутый отрывок объемом не более полутора страниц по данному поводу начинается с фразы: «Но для нас главное: была ли вообще ясно и в конституционной форме выражена воля Российской Федерации, ее многонационального народа на передачу Крыма?»,[3] и заканчивается: «В 1954 году этого сделано не было».[4] Между двумя этими предложениями и заключено наиболее внятное подобие доводов об якобы незаконном характере передачи Крымской области, которое С.Н. Бабурин повторяет дословно как «Символ веры» уже более двух десятилетий во всех своих трудах. Перечислив два правовых акта, принятых высшими органами власти РСФСР, и только намекнув на существование третьего, автор задается вопросом «кто имел право давать согласие от имени Российской Федерации на изменение ее территории»? Следующий абзац неожиданно посвящен перечислению полномочий Президиума Верховного Совета РСФСР согласно ст.33 Конституции республики, из которого следует, что у этого высшего органа власти не было требуемой компетенции. И хотя здесь автор напрямую и не утверждает здесь, что именно Президиум Верховного Совета РСФСР давал необходимое согласие, подобное впечатление может сложиться у неискушенного читателя, слабо знакомого с лукавыми оборотами речи омского юриста и политика.

  Ну, а далее следует вершина казуистики С.Н. Бабурина, попытавшегося уже в отрытую доказать, что «не только Президиум Верховного Совета Российской Федерации, но даже и сам Верховный Совет ни своевременно, ни тем более задним числом не имел юридического права изменять или давать согласие на изменение территории РСФСР».[5] При этом ученый допускает превратное толкование ст.23 Конституции РСФСР 1937 г., пытаясь обосновать существование в российском Основном Законе того времени некого «конституционного пробела».

  Прежде чем продолжить, здесь стоит проверить формулировки тех статей Конституции, за толкование которых взялся омский депутат. Автор совершенно правильно пересказывает содержание ст.22 Конституции РСФСР о том, что «Высшим органом государственной власти РСФСР является Верховный Совет РСФСР». А вот что касается ст.23, то здесь у него возникают разночтения. В оригинале текст этой статьи звучит следующим образом: «Верховный Совет РСФСР осуществляет все права, присвоенные РСФСР согласно статей 13 и 19 Конституции РСФСР, поскольку они не входят, в силу Конституции, в компетенцию подотчетных Верховному Совету РСФСР органов РСФСР: Президиума Верховного Совета РСФСР, Совета Министров РСФСР и Министерств РСФСР». Вторую часть этой ст.23 Конституции, начинающейся со слов «поскольку они не входят», С.Н. Бабурин пересказал совершенно превратно на свой лад: «за исключением тех, которые входили в силу Конституции в компетенцию подотчетных Верховному Совету РСФСР органов РСФСР…». Подменив выражение «поскольку они не входят» на «за исключением тех», российский правовед исказил смысл ст.23 Конституции РСФСР.

  На самом деле эти два выражения не являются тождественными в данном контексте. Да, следует согласиться с С.Н. Бабуриным, что в тексте Конституции РСФСР 1937 г. имелись противоречия. В частности, ст.19 формулируется следующим образом: «Ведению Российской Советской Федеративной Социалистической Республики в лице ее высших органов государственной власти и органов государственного управления подлежат» – и далее перечисляется пункты с полномочиями. Однако, как уже приведено выше, в ст.23 «все права», в том числе и согласно ст.19, осуществляются Верховным Советом РСФСР. Более того, с оговоркой, «поскольку они не входят, в силу Конституции, в компетенцию подотчетных Верховному Совету РСФСР органов РСФСР…». То есть в плане полномочий «Президиума Верховного Совета РСФСР, Совета Министров РСФСР и Министерств РСФСР» между ст.19 и ст.23 наблюдается разночтение.

  Однако подобное нельзя утверждать в отношении полномочий самого Верховного Совета РСФСР, который «осуществляет все права», в том числе и «присвоенные РСФСР» согласно ст.13. Последнюю здесь нет необходимости приводить полностью, – она разделяет полномочия между СССР и РСФСР, уступая Советскому Союзу только права, заявленные в ст.14 Конституции СССР. По утверждению же С.Н. Бабурина, который ввел в оборот выражение «за исключением тех», которого не было в оригинале ст.23, «высший орган государственной власти РСФСР мог осуществлять лишь права, предусмотренные ст.ст.13 и 19 Конституции, да и то, не в полном объеме».[6] Вот так вот выражение «осуществляет все права» у него чудесным образом стало «не в полном объеме».

  Развивая успех после столь оригинального толкования, С.Н. Бабурин высказал предположение об якобы имевшем место «конституционном пробеле», который, по его мнению, можно было разрешить исключительно только с помощью всенародного референдума. Якобы, по его мнению, «никакие органы власти не наделялись правом изменять или давать согласие на изменение территории РСФСР».[7]

  Однако повторимся, что согласно ст.22 Конституции РСФСР 1937 г., высшим органом государственной власти является Верховный Совет РСФСР. Аналогично в ст.57 Конституции СССР закреплено положение о том, что «Высшим органом государственной власти Союзной республики является Верховный Совет Союзной республики». В уже не раз упомянутой ст.23 Конституции РСФСР отмечено, что «Верховный Совет РСФСР осуществляет все права, присвоенные РСФСР согласно статей 13 и 19 Конституции РСФСР…». И, наконец, согласно ст.24 Конституции, на которую позабыл сослаться С.Н. Бабурин, «Верховный Совет РСФСР является единственным законодательным органом РСФСР». Это же положение закреплено в ст.59 Конституции СССР: «Верховный Совет Союзной республики является единственным законодательным органом республики». Даже текст новой Конституции (Основного Закона) был введен в действие не в результате референдума, а на внеочередной VII сессии Верховного Совета РСФСР девятого созыва 12 апреля 1978 г., как того требовал п. «а» ст.60 Конституции СССР. Таким образом, по Конституции РСФСР 1937 г. и Конституции СССР 1936 г. вся российская законодательная власть в полном объеме принадлежала исключительно Верховному Совету РСФСР.

  Ну, а поскольку Крымская область описывалась в тексте ст.14 Конституции республики среди остальных регионов в составе РСФСР, то исключив ее упоминание из этой статьи, РСФСР дала свое согласие на передачу, гарантированное ей ст.16 Конституции РСФСР и ст.18 Конституции СССР. Изменить текст Конституции, согласно ст.151 мог только Верховный Совет РСФСР, что и было реализовано на практике 2 июня 1954 г., когда был принят соответствующий закон «О внесении изменений и дополнений в статью 14 Конституции (Основного Закона) РСФСР», так тщательно игнорируемый С.Н. Бабуриным, К.Ф. Затулиным и их последователями.

  Предпочитая не замечать, что все права на требуемое согласие от лица РСФСР на изменении границ с другими соседними республиками принадлежали исключительно Верховному Совету РСФСР, С.Н. Бабурин стал утверждать, что подобное одобрение можно было получить якобы только в результате всенародного референдума.[8] В тексте Конституции РСФСР 1937 г. теоретическая возможность созыва всенародного опроса или референдума упоминалась в ст.33 среди описания полномочий Президиума Верховного Совета РСФСР. Однако нигде в тексте этой Конституции не были описаны ни полномочия этих референдумов, и не регламентирован круг вопросов выносимых на всеобщее обсуждение. А посему всякая попытка приписать единственный раз упомянутому в Конституции референдуму обязательный характер в рассматриваемом случае, в данном контексте является не более чем стремлением выдать желаемое за действительное.

  Впервые попытка внести ясность в круг вопросов, выносимых на референдум, имела место только в 1978 г., в новом тексте Конституции РСФСР. В частности, в ст.5 упоминалось, что «Наиболее важные вопросы государственной жизни выносятся на всенародное обсуждение, а также ставятся на всенародное голосование (референдум)». Кроме этого, ст.104 допускала, что законы могут приниматься не только Верховным Советом РСФСР, но и народным голосованием (референдумом), проводимым по решению Верховного Совета РСФСР. Подробнее об этом было изложено в Регламенте Верховного Совета РСФСР, принятом в марте 1980 года,[9] но опять-таки, проведение референдума допускалось при условии принятия по данному поводу решения Верховного Совета РСФСР, а не вменялось как обязательное условие в том, или ином случае.

  Таким образом, вопреки утверждению С.Н. Бабурина, даже в последующих редакциях российской Конституции упомянутая им необходимость проведения всенародного опроса могла иметь место исключительно в случае вынесенного на этот счет решения Верховного Совета РСФСР, а главное – не являлась обязательным условием. В рамках же актуальных на момент передачи Крымской области Конституции СССР 1936 г. и Конституции РСФСР 1937 г., условия проведение референдума никоем образом не регламентировалось, и, как следствие, не применялось на практике, несмотря на многочисленные территориальные преобразования. Поэтому право выражения согласия от лица РСФСР на передачу региона в состав соседней республики имелось исключительно у Верховного Совета РСФСР, единственного законодательного органа РСФСР, согласно ст.24 Конституции РСФСР и ст.59 Конституции СССР, а не у гипотетического референдума. А поскольку, повторимся, передаваемая Крымская область перечислялась в числе субъектов РСФСР в ст.14 Конституции, описывавшей состав республики, то изъятие ее упоминания из текста этой статьи Основного Закона, можно расценивать как получение необходимого согласия на осуществленную передачу. Приняв Закон «О внесении изменений и дополнений в статью 14 Конституции (Основного Закона) РСФСР»[10] от 2 июня 1954 г., Верховный Совет РСФСР на ближайшей сессии дал необходимое согласие на передачу, как того требовали ст.16 Конституции РСФСР и ст.18 Конституции СССР.

  С.Н. Бабурин, вскользь упоминая рассмотрение «вопроса о Крыме» на сессии Верховного Совета РСФСР 2 июня 1954 г., настаивал, что «речь шла» не о выражении согласия на осуществленную передачу от лица РСФСР, а всего лишь «о приведении Конституции РСФСР в соответствие с Конституцией Союза ССР».[11]Однако стоит признать, что подобные утверждения являются не более чем демагогией и не отображают действительности.

  Ну, и, закрывая вопрос о необходимости референдума, в качестве курьеза стоит привести утверждение новгородского юриста И.М. Ильина в том, что якобы требуемое согласие на передачу территории от лица РСФСР мог дать только Верховный Совет СССР после проведения всеобщего опроса населения двух союзных республик: РСФСР и Украинской ССР.[12] Не говоря уже о том, что в данном случае от лица РСФСР мог выступать только российский, а не общесоюзный орган власти, комментировать эти, ничем не подкрепленные домыслы, нет никакой необходимости.


[1] Бабурин С.Н. Территория государства: Теоретико-правовые проблемы: дис. д.ю.н.: 12.00.01 – М., 1998. – С. 250-252.
[2] Бабурин С.Н. Территория государства: Теоретико-правовые проблемы: дис. д.ю.н.: 12.00.01 – М., 1998. – С. 250-252.
[3] Там же, С. 250.
[4] Там же, С. 252.
[5] Бабурин С.Н. Территория государства: Теоретико-правовые проблемы: дис. д.ю.н.: 12.00.01 – М., 1998. – С. 251.
[6] Бабурин С.Н. Территория государства: Теоретико-правовые проблемы: дис. д.ю.н.: 12.00.01 – М., 1998 – С. 251.
[7] Там же, С. 252.
[8] Бабурин С.Н. Территория государства: Теоретико-правовые проблемы: дис. д.ю.н.: 12.00.01 – М., 1998 – С. 252.
[9] Законодательные акты СССР. Вопросы депутатской деятельности. – М.: Известия, 1984. – С. 80-98.
[10] Закон о внесении изменений и дополнений в статью 14 Конституции (Основного Закона) РСФСР// Известия. – М., 1954. – №13(11509) 3 июня. – С. 3.
[11] Бабурин С.Н. Территория государства: Теоретико-правовые проблемы: дис. д.ю.н.: 12.00.01 – М., 1998 – С. 251.
[12] Ильин И.М. К вопросу о правомерности изменения границ территорий союзных республик при передаче крымской области из состава РСФСР в состав УССР // Вестник новгородского государственного университета. №87, ч.2 – 2015. – С. 120-122.

Комментариев нет:

Отправить комментарий