суббота, 26 мая 2018 г.

Глава десятая. Байки Ивана Васильевича

***Фекальный полковник***

  Шумели малахитом подмосковные сосны над двухэтажным зданием штаба одного полка в Подмосковье. Перед самым входом стояли в предвкушении денежного дождя счастливые контрактники, отстоявшие по два дня в очереди. Где-то в глубине этого невзрачного здания их ждали разноцветные пачки купюр, ради которых они полгода месили бурую грязь в горах.

Кашкин Иван Васильевич в госпитале
Кашкин Иван Васильевич в госпитале
 Уже прапора, смотрящие за порядком в очереди, предлагали им свои услуги в качестве таксистов, дабы доставить их с такими-то деньжищами целыми и невредимыми из глухого хвойного леса до ближайшей станции метро. Счастье, в его понимание для большинства индивидуумов этой планеты, казалось на расстоянии протянутой руки. Оно было где-то там, за дверью, откуда доносился неистребимый казарменный запах мастики, ваксы и портянок наряда. Тут-то у самой заветной двери, снившейся им полгода, и довелось им повстречать выдающегося специалиста Московского Округа по фекалиям.

  Гвардейский полк воевал почти полностью, завоевывая Северный Кавказ. В расположении оставались только несколько представителей тыловых служб, кучка прихрамывающих солдатиков, подметающих огромный плац, и всем своим болезненным видом показывающих, что на войне им вовсе не место, да и, пожалуй, молоденький мамлей (младший лейтенант), приглядывающий за этими полуживыми инвалидами и задумчиво жующий пирожок с капустой. Одним словом, самое время для масштабной плановой проверки санитарной комиссии из округа.

  Члены комиссии, надо с прискорбием отметить, как на грех оказались опытные в своем деле. Некто солидный и важный прямо здесь перед штабом начал отсчитывать одного из оставшихся в части майоров. Инкриминировал он гвардейской части следующее упущение: оказывается, зоркий и опытный глаз полковника из санитарной службы округа заметил нездоровый желтый оттенок потолка у гарнизонного солдатского сортира. Не сходя с места, им была прочитана блестящая по своей риторике лекция о вреде фекальных масел, которые, оседая на потолке, представляли собой угрозу здоровью личному составу части.

  Майор несколько раз уныло поддакнул, и сделал робкую попытку намекнуть, что де часть их слегка боевая, и в настоящее время подавляющее большинство ее военнослужащих и не так здоровьем рискуют. Но тщетно, – полковник свое дело знал четко. Сразу было видно, что он крупнейший специалист округа по фекалиям военных. Вполне возможно, он даже защитил кандидатскую, а то и докторскую диссертацию по разновидностям солдатских испражнений. И на мякине его не проведешь.

  Надо было видеть внимательные лица вчерашних контрабасов, жадно ловивших каждое слово фекального полковника. Что и говорить, они многое повидали на своем веку, но сегодня жизнь в очередной раз удивила их своею многогранностью и неизведанностью. О чем они думали, слушая рассуждения санитарного офицера о том, каким способом лучше всего соскребать лопатой фекальные масла с потолка?

  Не вспоминался ли им один эпизод про человеческие испражнения из боевого пути их славного полка? Впрочем, это уже совсем другая история. Предоставляем слово Ивану Васильевичу.

***Тамань***

  Усаживается Ваня рядом с костром, напротив своих слушателей, и начинает им басни рассказывать:

  – В некотором Царстве, в православном государстве, в каком году – высчитывай, в какой стране – угадывай (на Руси иль в Гондурасе), завоевывала государева гвардия Кавказ Северный.

  Ну, там, к КэПу (командиру полка ) подкатил как-то один аксакал седой. Жаловаться стал. Ваши де архаровцы сожгли родную хату. Отмахнулся от него седой полковник. Не может такого быть. Чтобы наши ребята? Да никогда в жизни. Но аксакал горный не унимается всё. А еще, говорит, и внутри помещения всё пограбили. Опять морщится командир полка гвардейского. Дескать, мои мотострельцы на такое не способны ни разу. А дедушка всё никак не уймется:

– Они-они, господин полковник. Однозначно. Доказательство есть.

– Какое еще такое доказательство? – нахмурившись, переспросил комполка.

– Так они, шайтаны, когда уже голые стены после себя оставили, сотворили на память надпись на стекле оконном, – «Тамань».

– Ну и что? Мало ли кто нашей славе завидует?

– Так в том то и дело, чем они эту самую надпись нанесли.

– И чем же?

– Справили они нужду большую прямо посреди дома, а потом палку макнули в эту кучу, и ей на окне расписались.

  И причитает дальше:

– Опозорен дом на веки веков, если посреди него нужду большую справили. Нельзя больше в нем жить. Лучше уж бы сожгли дотла. А теперь придется бросать этот дом со всем имуществом.

– Эвона как... – удивился видавший виды полковник.

  А дед всё не уймется никак:

– Ты, говорит, всем своим солдатам расскажи, что не надо гадить в доме. Пусть воруют, если голодные. Пусть жгут если скучно. Только пусть не испражняются после себя.

– Да ты не волнуйся, дед, слово офицера даю, что доведу до сведения всего вверенного личного состава, что нельзя класть по большой нужде в частном жилом доме мирных жителей, иначе придется его забрасывать навсегда.

  Слово офицерское – алмаза тверже. Поправил седой полковник саблю на боку, или там автомат, – уж и не помню, в каком веке дело было. Собрал он личный состав своего вечно голодного, раздетого и разутого мародерно-стрелецкого полка, да и толкнул им речь ласковою да проникновенную:

– Сынки! Гадить по нужде большой и малой в доме местных жителей нельзя. Иначе придется забросить оскверненный дом со всем имуществом навсегда. Обычай такой гордый в этих горах имеет. Ну, Вы меня поняли, да?

– Поняли, батя! – хором орали гвардейцы, служившие в этом отмороженном полку, которым до сих пор в тех краях малых деток пугают.

  Одно вот плохо. Народец наш, в большинстве своем, нрав испорченный имеет. И делает все наоборот. Так и тут повелось. Голодные – не голодные, а тужатся из последних сил с тех пор. Каждый мечтает память о себе на века оставить. Крепче гранита у подножия пирамид египетских с надписью «Здесь был Вася» память та. Ибо на века.

  Тут и сказке конец, а кто слушал, – молодец.

***Водопой***

  Достает Иван Васильевич из желтой пачки с нарисованным верблюдом сигарету импортную, прикуривает, затягивается, и продолжает далее сказки рассказывать.

  – В некотором царстве, в православном государстве, на мусульманских его окраинах, однажды послана была воинская команда войск внутренних. Послана она была дважды за день. С утра, – командованием за водой, ну, а в полдень населением местным мирным. Просто послана.

  Итак, окраина села или аула там какого-нибудь. Ручей с чистой ключевой водою. Появляется у его берегов БТР-80. А на нем ребятки молоденькие в бронежилетах и в сферах. Чистые, побритые, подшитые. Даже одеколоном пахнут. Все по Уставу. По-секрету скажу, – даже ботинки начищены. И лейтенант молоденький промеж них. Подъехали они, значится, к самому ручью, спешились, и уже готовы были баки из-под воды с брони сгрузить, да замешкались.

  А вокруг уже и публика собралась, детвора местная в первых рядах. У них там в сельской местности цирка совсем нет. По зрелищам народ скучает. А раз артисты с гастролями приехали, то и представление не заставляет себя долго ждать.

  Откуда ни возьмись, возник пред солдатиками дедок какой-то с бородою белой. Спрашивает грозно так, – кто, мол, тут за главного?

– Я – робко ответил ему лейтенант безусый.

– А что Вы забыли в наших краях?

– Да вот, водички набрать, – пролепетал лейтенант молоденький.

  Осерчал тут дедушка.

– Да разве ты не знаешь, что это особое место, священное в наших краях?

 Ну и вкратце прочел молодому неопытному воину лекцию о местных достопримечательностях, и об особенностях местечкового менталитета.

  Оказывается, что когда-то давно, лет двести назад, когда в этих краях не знали о пророке Магомете, а еще были язычниками, зверям поклонявшимся, какой-то местный святой справил нужду малую в этот ручей именно на этом самом месте. И с тех пор, оказывается, место это священное, и иноверцы не могут здесь набирать воду для своих нужд.

  Лейтенанта молодого аж затрясло. Вспомнил он суровый наказ, вместе с инструктажем ему утром зачитанный. Чтоб не обижали мирное население, не нарушали местных гордых обычаев и законов гор. Осознал лейтенант тот молодой роковую ошибку свою. Уж и не знает, как дело поправить.

  А публика вокруг уже подвывает. Кто негодующе головой качает, а кто веселье бурное проявляет, пальцами показывая. Видали, мол, он не знает гордых обычаев местных?

  А дедок тот, вне себя от радости, уже было хотел другим обычаем с неопытным лейтенантом поделиться. Мол, места здесь в округе священные, воздух святыми испражнениями наполнен. Тот самый почитаемый языческий святой здесь же под кустом опорожнился. С тех давних пор негоже чужакам всяким здесь без противогаза находится. Таков мол, суровый местный древний обычай, от прадедов завещанный.

  И только хотел было тот дед еще и с этим древним местным обычаем поделиться, как замер внезапно. И было из-за чего. Из-за поворота, в клубах гари, грохоте траков и в хоре мата, появилась «бэха», или БМП-2. На броне среди баков для воды сидели какие-то грязные бородатые мужики, вооруженные до зубов. Форма у них была не по Уставу, без знаков различия, сплошь и рядом на выпуск. Да еще вся в соляре заляпана. Ну, там, у кого ботинки нечищеные, а в основном кроссовки да кеды. С головными уборами – тоже кто во что горазд.

  «Боевики», – испугано подумал молодой лейтенант, впервые в жизни столкнувшийся с врагом лицом к лицу. Ну и замер в оцепенении, а подчиненные его, скосившись глазами на командира своего, тоже застыли, потому как команды никакой не последовало.

  Только одна спасительная мысль и мелькнула в голове молодой лейтенантской. Спросить у деда, – кто, мол, это? Повернул голову осторожно – ан, нет уже того дедушки рядом. Как сквозь землю провалился. Да и вообще, куда-то большая часть публики испарилась, за исключением местной детворы, что осталась тут с обреченным видом. Только и видно было, как за домами кто-то скотину в лес живо так угоняет.

  А боевики эти даже слазить с брони не стали. Только ногами бачки под воду скинули на землю, к ручью самому. Ну и стали о чем-то, о своем дальше судачить. Промеж слов матерных и нецензурных нестройно текла сюжетная линия о половых отношениях присутствующих с каким-то там зампотехом. И что удивительно, – при этом они не обращали никакого внимания на солдат внутренних войск. Как будто пустое место пред ними было. Сюрреализм какой-то. Сидят рядом вооруженные до зубов бандиты, не сходя с брони своей «бэхи» без опознавательных знаков с закрашенным номером, и про какой-то «зажатый» кем-то спирт громко и нецензурно беседу ведут. И только детвора местная в поте лица наполняет их баки водой ключевою из освященного места и грузит им на БМП.

– Подальше отойди, зараза, чище воду черпай, – отвлекся кто-то на броне от увлекательного общения на животрепещущие темы.

  Загрузились баками, ключевой и священной водой наполненными, и заревела бэха, обдав солдатиков внутренних войск клубами гари.

– Что стал, сука, – прими вправо – орет из люка прокопченный бородатый «механ» нашему молодому лейтенанту.

  И, сплюнув, развернул рычагами свою БМП, и рванул в обратном направлении. Только клубы гари и пыль поднятая, да пальцы, которым щипали свой локоть лейтенант, говорили о том, что все случившееся – не сон.

– Ааа... кто это был-то? – наконец, спросил он у местной потускневшей ребятни, что вытирала пот в сторонке.

– Пехота. «Пятнашка». Звери, – таков был исчерпывающий ответ.

  Так вновь прибывшие в эту маленькую, но очень гордую горную республику бойцы внутренних войск познакомились с гвардейской таманской пехотой.

***Атака смертников***

  Горазд Иван Васильевич сочинять байки. То расскажет, как целый батальон, как и положено, бородат, погрузился на легковые автомобили, да и проехал через позиции боевиков, сигналя и приветствуя, а потом развернулся и в тыл им ударил. То как чудесным образом и без потерь село одно взяли.

  – Засели как-то боевики в селе одном. Оборону заняли. Окопы вокруг свои узкие выкопали. К штурму приготовились. Небывалое дело. Обычно местные стараются подальше от своих селений оборону разворачивать. Как правило, – навязывают бои на возвышенной местности, заставляя наших солдат снизу наступать. А чтобы рядом с селом, – такое редко, и уж совсем исключение, чтобы в самом населенном пункте оборону держать, да жителей так подставлять.

  Хотя, что уж там. Во вторую кампанию местные практически уже не воевали. В основном наемники, – а им наплевать на мирное население. Одним словом, перед полком внезапно встала сложная задача, – взять тот поселок без поддержки огнем артиллерии, чтобы уменьшить жертвы среди местных. Только вот как при этом, еще и своих поменьше положить? С артиллерийским огнем все просто, – вот она цель окопалась, пятнадцать минут, и одни воронки дымятся, – знай себе трупы разбирай, да брынзу по подвалам. А тут они за мирных жителей спрятались почему-то. Опять же радист накосячил – успел передать в эфир всю картину нелицеприятную. Одним слово, нужно было что-то предпринять нестандартное.

  И додумались-таки, как неразрешимую задачу осуществить на практике. В каком-нибудь кинофильме приключенческом да патриотическом, наверное, «спецназ» бы в бой послали. Однако, в суровой действительности патроны кончаются не во второй половине серии, а через несколько длинных очередей, да и пиротехника посерьезнее, чем на киностудии. Соответственно, большое начальство приняло решение стимулировать наших военнослужащих к быстрому и решительному штурму. Как? Просто перекрыло им снабжение на некоторое время.

  Нет никого страшнее и отчаяннее голодного русского солдата, которому не оставили другого выхода. Плюс, задержали с выдачей положенной нормы сигарет, которой и так на месяц не хватало, – начали бойцы от досады сухие кленовые листья тереть, да в самокрутки забивать, выплевывая легкие от такого самопального  курева.

  Одним словом, прошло пару дней, и солдаты просто жаждали ворваться в ту деревню. Только и ждали сигнала к атаке. С собою только самое необходимое взяли, – по автомату с одним магазином. Больше, – нельзя. Это в телевизоре добрый режиссер может рассказывать добрые байки о том, как он по неделе-другой голодал, ничего не употребляя в пищу, и при этом на велосипеде катался. У Ивана Васильевича байки совсем недобрые, и таких чудес там не встречается. Попробуйте вообще ничего не есть два дня подряд, – да у Вас в ушах звенеть будет, каждый лишний килограмм центнером обернется. Вот и решили налегке. С одним магазином. Чтобы от бедра расстрелять на ходу, добежав до позиций противника. Без шанса отступить отстреливаясь, то есть билет в один конец.

  Так они и поднялись в полный рост, когда был дан сигнал к атаке. И ужас объял врага, когда увидели, что на них бежит толпа орущих солдат с выпученными глазами. Как-то сразу до них дошло, что даже если расстреляют все патроны в эту бегущую на них массу, то перезарядить уже не успеют. А все потому, что патроны кончатся, а эти отморозки, – нет. И даже если нападающие по пути израсходуют все свои боеприпасы, то они уж точно руками начнут душить. А еще может пулемет заклинить. Не рассчитано современное оружие на длинные непрерывные очереди против голодных русских солдат, бегущих в полный рост.

  «Смертники», – крикнул кто-то. Побросали боевики свои тщательно приготовленные позиции, и, не тратя лишнего времени даром, помчались прочь. Благо никто их преследовать и не собирался. Весь штурм занял от силы пять минут максимум. Практически без потерь. Только пух куриный взлетел над тем селом вместо салюта.

***Расправа***

  Кутается Иван Васильевич в теплый бушлат, и продолжает дальше травить байки.

  – Приехало как-то в расположение полка молодое пополнение из офицеров. Лейтенанты молоденькие, безусые. А тут лес вокруг, стреляют к тому же постоянно. И привезли они с собою водку, разумеется. И выпили для храбрости вечером. Шли толпой вечером мимо поста одного. А там, – солдатик молоденький стоял. То ли честь невнятно отдал, то ли пароль удумал, как и положено, спросить у них, но решили они того бойца проучить уму разуму. Избили его, одним словом. Били, и приговаривали: «Да ты еще пороху не нюхал».

  Как оказалось утром, напали они на солдата срочной службы, который чуть ли не самого входа полка вместе со всеми воевал. Награжден боевыми орденами и медалями. Схватилось начальство за голову и поняло – бунта не избежать. Кинули от греха подальше тех офицеров в зиндан, да уже поздно. Весь полк гудит. Расправы требуют. Все роты в округе восстали, – все крови лейтенантской жаждут. На стороне КП один разведбат остался, но он супротив всего полка не устоит, если вдруг начнется.

  И тогда было принято Соломоново решение. От каждой роты, – по два делегата. На большее, – у тех офицеров просто здоровья бы не хватило. Раунды по пять минут только, – больше пар выпускать не разрешили. И в паузах врачи пульс будут щупать, – живы, или нет.

  Одним словом, как-то мирно разрешили ту ситуацию. И личный состав успокоился, наконец, и лейтенантов тех комиссовали. Даже по медали им выписали. Мол, не просто так инвалидность заработали, а в бою честном.

  Одним словом, горазд Иван Васильевич небылицы рассказывать, – богатая у него фантазия.


Комментариев нет:

Отправить комментарий