понедельник, 14 марта 2016 г.

Глава четвертая. Начало второй чеченской кампании

  Новая чеченская война, или вторая кампания, как ее назвали в военкоматах, оказалось для многих неожиданным. Вообще, это был год крайнего обострения реваншистских настроений в обществе. Престиж страны падал на глазах, и дело было не только в проявлении бессилия в разрешении Югославского вопроса, который многие почему-то воспринимали, как имевший непосредственное отношение к нашей стране. Еще совсем недавно народные избранники ратифицировали мирный договор с Украиной, по которому страна потеряла все права на Севастополь. Попытка вернуть хотя бы этот город, если не весь Крымский полуостров, предпринималась российскими парламентариями впервые в 1992 году, и даже поднимали этот вопрос в Совете Безопасности ООН. Однако там им напомнили, что за пару лет до этого, в 1990 году, еще во время существования Советского Союза, между парламентами РСФСР и Украины был заключен договор, который предусматривал соблюдение территориальной целостности и отказ от пересмотра границ в течении ближайших 10 лет. Очевидно, депутаты подзабыли о том, что сами подписывали пару лет назад. В 2000 году истекал срок действия этого договора, подписанного в 1990-м, и вопрос о статусе Севастополя мог быть снова поднят. Однако, неожиданно для всех в 1997 году президент Ельцин подписал новый договор с соседним государством, изначально противоречащий Конституции Украины, по которому снимались все территориальные претензии. Более того, ему удалось провести эти соглашения через обе палаты парламента. На это согласилась даже коммунистическая фракция, — её члены были преисполнены решимости «сохранить Селезнева на посту спикера».

Окрестности Ботлиха.
  Кроме того, на 2000 год намечалась дата разрешения чеченского вопроса согласно договоренностям, достигнутым в Хасавьюрте между Александром Лебедем и Асланом Масхадовым, согласно которым Россия обещала признать независимость чеченской республики Ичкерия. Окончание первой кампании в 1996 году многими воспринималось как поражение. Даже название города, где были подписаны эти соглашения, стало для них синонимом предательства. Политики в Москве не навоевались, и жаждали новой крови, которая рано или поздно должна была пролиться.
"Наконец даже на окончательный, решающий акт всей войны в целом нельзя смотреть как на нечто абсолютное, ибо побежденная страна часто видит в нем лишь преходящее зло, которое может быть исправлено в будущем последующими, политическими отношениями". Карл Филипп Готтлиб фон Клаузевиц «О войне»
  Вторая чеченская война была неизбежной, потому, что цели, поставленные перед первой, не были осуществлены. Называлась она «операцией по восстановлению конституционного порядка», — под этим подразумевалось восстановление российского суверенитета над самопровозглашенной чеченской республикой Ичкерия. Имела ли Россия право на эти территории, и чем была оправдана развязанная бойня? Давайте с Вами разберемся не спеша.

  Нации имеют право на самоопределение. Взяв этот лозунг на вооружение, Советская Россия выиграла гражданскую войну в 20-х годах XX века, и этому можно найти массу подтверждений. Например, разгром войск Юденича под Петроградом стал возможен только благодаря тому, что у большевиков и белогвардейцев были совершенно противоположные взгляды на будущее устройство бывших территорий империи. Ленин признал независимую Эстляндскую трудовую коммуну так же, как и признал в свое время Финляндию под управлением Совета Народных Уполномоченных, который, кстати, не только не смог взять под контроль всю страну, но и был разгромлен в мае 1918 года. Что же касается Эстонии, то в ней было проведено Учредительное собрание, на котором отказались от советского строя. При этом, меньшинство подчинилось большинству, то есть, ситуация не разрешилась гражданской войной, как в России. Впоследствии, между Эстонией и Советской Россией был заключен Тартуский договор, который Ленин назвал «окном в Европу».

  Совсем иных настроений придерживались на стороне противников советской власти. Дойдя до самой колыбели революции, Юденич неожиданно для всех провозгласил лозунг о единой и неделимой России. Итог, — оставшиеся у него в тылу эстонцы тут же перекрыли снабжение. Казавшийся уже победоносным поход на Петроград окончился полным поражением, отступившие войска перешли границу Эстонии, были разоружены и распределены  в концлагерях.

  Другой красноречивый пример, — решение вопроса о государственном статусе башкирских территорий, о котором не желал даже слушать Колчак, за что и поплатился. В отличие от него, большевики после долгих и упорных переговоров все же согласились на создание требуемой автономной республики в составе Советской России. В конечном итоге, в тылу у триумфально шедшего к Волге Колчака внезапно оказался просоветский очаг сопротивления, который, в конечном счете, и стоил ему поражения.

  После победы в Гражданской войне на территории Советской России было создано несколько автономных республик. Некоторые из них впоследствии стали отдельными союзными республиками, как это случилось с Казахстаном и Киргизией. Однако, даже большевики не смогли дать свою собственную государственность всем народам, населяющим Россию. Особенно трудно это было сделать в условиях многонационального Северного Кавказа. Даже создание Горской АССР не решала всех проблем. Поэтому на ее базе впоследствии были созданы несколько автономных республик, в том числе и три дуалистические: Карачаево-Черкесская, Кабардино-Балкарская и Чечено-Ингушская.

  Бракоразводный процесс двух вайнахских народов произошел еще во времена Советского Союза. Провозглашенная в 1991 году Чеченская республика заявила о своей независимости не только от бывшей ЧИАССР, Конституция которой была отменена только 2 марта 1992 года, но и от РСФСР и СССР. Таким образом, на месте некогда единой автономии образовались две республики, — Чеченская и Ингушская.

  Что касается Ингушетии, то на ее территории 30 ноября 1991 года был проведен референдум о воссоединении с Российской Федерацией. Ответа пришлось ждать полгода из-за неясности с Чечней, принявшей свою собственную Конституцию. 4 июня 1992 года наконец-то было объявлено о создании Ингушской Республики в составе Российской Федерации. 

  10 декабря 1992 года VII Съезд народных депутатов России внес поправку в Конституцию РФ, вписав в нее эту новообразованную республику. Однако, вместе с Ингушетией они так же зачем-то вписали и Чеченскую республику, заложив таким образом мину под конституционное устройство РФ.

  В следующем 1993 году, российский парламент был расстрелян и разогнан, но в новой Конституции, принятой в результате общероссийского референдума, также упоминалась две новообразованных республики. Таким образом, проголосовав 12 декабря 1993 года за новый текст Конституции, российские граждане, сами того не подозревая, отдали свой голос также и за включение Чеченской Республики в состав Федерации, несмотря на то, она не давала на это своего согласия. Отдельного же референдума о согласии или несогласии включении Чечни или даже Ингушетии в России не проводилось, как того требовала 8-я статья громогласно провозглашенной Ельциным декларации о суверенитете, — формально, народ федерации дал на это разрешение с принятием новой Конституции. В Кремле выждали еще ровно год, и, после провала рейда наемников, костяк которого составили герои расстрела Верховного Совета, 11 декабря 1994 года развязали первую войну с Чечней.

  После её поражения, вторая война была просто неизбежна, — после 2000 года мог начаться процесс признания Чеченской Республики другими странами, кроме Афганистана.

  Референдум же в Чечне был проведен только в марте 2003 года, спустя 10 с лишним лет, после двух войн, и в условиях оккупации. Из 540 тысяч голосовавших 80 тысяч были российскими военнослужащими, то есть фактически гражданами страны-оккупанта. На территории соседней Ингушетии для беженцев были развернуты отдельные избирательнее участки. На которых проголосовало 5,5 тысяч человек, вместо заявленных 2900 избирателей, то есть процент принявших участие зашкаливал до 190%. Лукавство этого «референдума» состояло еще и в том, что вопрос о присоединении к России как таковой отдельно не ставился. Фактически чеченцам дали голосовать только за принятие новой Конституции, где их страна отныне объявлялась «неотъемлемой частью территории Российской Федерации», — то есть, провернули тот же фокус, что и с россиянами 12 декабря 1993 года.

  С юридическим оформлением присоединения Чечни к российскому бюджету, ради которого Кремль положил столько народа, русскоязычное население, которое покинуло республику за десятилетие этого противостояния, лишилось шанса на получение статуса беженцев. Но больше всего потеряли военные, чьими руками и был, в конечном счете, восстановлен этот пресловутый «конституционный порядок». Спустя всего лишь год после «референдума» в Чечне, в 2004 году у них были отняты практически все льготы, включая налогообложение и оплату коммунальных, которые были заменены жалкой денежной подачкой, которая не компенсирует и малой доли того, что они потеряли.

Все плюсы и минусы от кровавого присоединения этой мятежной республики к бюджету России хорошо видны только сейчас, спустя годы. Однако, повторюсь, в далеком 1999 году в воздухе витала жажда реванша. На все это наложили свой отпечаток и бомбардировки  Югославии, которые так же почему-то воспринимались как очередное политическое поражение России.

  Для нас с Вами важно, что летом 1999 года как никогда были сильны реваншистские настроения. Патриотический угар вследствие всех этих неудач России на политической арене зашкаливал и требовал выхода. Все устали от пьяных выходок впадающего в старческий маразм президента Ельцина, от этой чехарды с премьерами, закончившейся назначением явно безвольного Степашина с его фразой «хватит, навоевались».

  Все эти настроения в обществе выразились в ожидание того, кто же сможет изменить всю эту ситуацию в лучшую сторону. Кто подарит хоть одну победу в чреде этих постоянных неудач? Народ морально уже был готов согласиться на любого кота в мешке, на любую кандидатуру, которая сменила бы на следующих президентских выборах в 2000 году престарелого Гинденбурга. Лишь бы он был моложе Ельцина и Примакова, лишь бы он поднял престиж России, лишь бы не был таким тщедушным и безвольным как Степашин, лишь бы он принес хоть одну, но победу.

  Именно в таких условиях с экранов телевидения в августе 1999 года пришли известия о начале войне в Дагестане Шамилем Басаевым. Это был откровенный плевок в лицо. Чаша народного терпения была переполнена и требовала немедленного выхода. Кремлю оставалось только удачно использовать сложившуюся ситуацию перед лицом неминуемой через полгода начала новых президентских выборов.

***

  Надо же было такому случиться, что первые же кадры, показанные по телевидению в 1999 году с мест боевых действий, были сняты в Ботлихе, у горы Ослиное Ухо, на фоне которой мы в 1996 году фотографировались. Знакомые до боли окрестности. Сколько раз мы там останавливались на ночлег рядом у саперов или в автороте. Отсюда мы потом отправлялись по серпантинам вдоль километровых пропастей с шумящей где-то внизу рекой. Кажется, почти целый месяц по центральным каналам показывали панораму окрестностей аэродрома в Ботлихе. И знаете, что удивительно? Ни разу не показали огромную, выложенную белыми камнями надпись у подножия горы, название которой повторялось целый месяц по телевидению. Там не было ничего секретного. Однако, там было нечто, что сознательно вырезала цензура.


  Дело в том, что там многометровыми белыми буквами по склону горы тянулись фамилия и воинское звание пограничника из Башкортостана, которому дали орден «За Мужество»: «Рядовой Асадулин. 1975-1995». И было за что его наградить, правда, посмертно. Он один в течение целого дня удерживал заставу, которую потом в честь него назвали, - кажется, в Зиберхали. Как нам рассказывали местные саперы,  это случилось во время нападения  на заставу боевиков.

  Случай довольно нетипичный. Обычно они редко связывались с пограничниками. У наемников был свой тренировочный лагерь на месте бывшей базы отдыха на Голубом озере, что возле селения Харачой Веденского района за перевалом Харами. Неподалеку от них, на пяточке, запирающем этот перевал, стояла Каспийская мангруппа, как раз напротив дагестанской деревни Анди, в которой жили в основном чеченцы. Наши пограничники наблюдали за боевиками из этого лагеря в бинокль, видели, как негры и арабы играют в футбол, но не трогали их. Взаимно. Кроме одного раза, который мы, кстати, застали. Кажется, это случилось в мае 1996 года. Тогда обкуренные наемники зачем-то решили обстрелять из минометов тот крохотный пятачок ровной земли, на котором располагалась эта мотоманевренная группа из Каспийска.

 Самое удивительное, даже не то, что буквально перед этим там было построение личного состава, и одним залпом можно было положить всех. Повторюсь, тот ровный участок земли на выходе из перевала Харами был настолько мал, что развернуться большему соединению там было просто негде. С одной стороны километровая пропасть, с другой стороны горы, с которых он был виден как на ладони, и откуда открыли этот минометный огонь. Даже дорога, которая по серпантинам вела к Ботлиху, вся просматривалась с окрестных гор, да и путь по ней не близкий, — несколько часов на машине. Идеальная мишень и одновременно ловушка. Со стороны Чечни минометчики, которые расположились на вершинах холмов, чувствовали себя как в тире, — удивительно, что они не перебили всех, а только ранили четырех. Кому-то руку оторвало, а кому-то ногу. Даже в склад с боеприпасами не попали. Единственное объяснение этому, - они и, правда, были обкуренные, и решение совершить нападение, скорее всего, было спонтанным и не продуманным. К тому же это случилось вечером, когда уже стемнело.

  Нас, то есть воронежскую мотоманевренную группу, тогда подняли по тревоге в Хунзахе, и мы всю ночь ждали команды выдвинуться. БТРы всю ночь работали на холостом ходу, но приказ так и не последовал. Потом, вернувшись в конце мая 1996 года домой, я обратил внимание, что этот случай с четырьмя раненными пограничниками  на перевале Харами стал достоянием прессы. Даже, кажется, еще живой Артем Боровик упоминал об этом эпизоде в телепрограмме «Взгляд».

  Вообще, с этими серпантинами вдоль ущелья от Ботлиха до перевала Харами у меня масса воспоминаний. Несколько раз там ночевал проездом, - или у саперов каспийской мотоманевренной группы, или у наших воронежских минометчиков, которые стояли там некоторое время. Помнится, первый раз мы туда приехали где-то в феврале на двух БТРах. Один вел Фарза, другой Чечен. С одной стороны километровая пропасть, с другой, - скалы. Через каждые 50 метров или обелиск или памятная плита в честь погибших шоферов. Самая узкая дорога на самих серпантинах, - мы даже бортом БТРа царапали скалу. Хуже всего зимой, когда дорожное покрытие покрывается льдом. Когда мы появились в феврале в расположение Каспийской мангруппы, для местных это был настоящий шок, - в это время года они не рисковали даже на «шишиге», то есть на Газ-66 добираться. Один наш БТР даже чуть не сорвался в пропасть, - одно колесо провалилось. Благо, что было их два, и второй тросами как-то вытащил. Я в то время находился как раз внутри, под башней. Все сгрудились у люков, то есть, если что, то теоретически могли бы успеть спрыгнуть, только мне вот не судьба при всех раскладах. Помню, с какой грустью неземной смотрел я тогда в триплекс. Да тут еще и этот БТР с провалившимся колесом раскачивается как на качелях. И пропасть там километровая практически. Где-то внизу шумит горная река, но ее не видно, - настолько глубоко. Одним словом, памятные места, - такое не забывается.

  Потом, через перевал Харами в Чечню войдет 15 мотострелковый полк 2-й Таманской дивизии, в котором я буду служить во время своего второго контракта. Интересное совпадение.

  Что же касается Илияса Асадулина, в честь которого и сделали эту большую надпись на склоне горы рядом с аэродромом в Ботлихе, то рассказывают, что он сам по характеру ничем не выделялся. Никто от него не ожидал. Нападение было внезапным, всех застали врасплох. Когда народ рассыпался по окопам, то очень скоро кончились патроны, а он умудрился как-то доползти до заставы и вернуться с двумя цинками. Сам он был пулеметчик, и удерживал позиции несколько часов подряд. Только когда боевик сосредоточили на нем весь огонь, его заставили замолчать.  Как потом оказалось, тело все было изрешечено. В основном калибром 5,45. Даже когда его достали из 7,62, - снайпер или пулеметчик, он продолжал вести огонь. Самое невероятное, - он выдержал попадание 12-мм пули от ДШК и еще какое-то время оставался жив. Его даже отнесло на несколько метров назад, но он обратно приполз к пулемету, и продолжал стрельбу еще час.

  Его представляли к Герою России, но наверху посчитали, что его подвиг не достаточно велик. Это же не бывший командир 247 десантно-штурмового Кавказского казачьего полка, который несколько дней подряд бросал под минометный и снайперский огонь солдатское мясо, чтобы, наконец, взять ту гору, у подножия которой выложено имя рядового Асадулина. Что еще добавить? Саперы каспийской мангруппы, что стояла в Ботлихе, рассказывали, что семья похоронила Илияса за свой счет.

  Вы спросите, почему же памятную надпись с его фамилией не пропускали в эфир? Пожалуй, у меня есть одно объяснение такому поведению СМИ. Дело в том, что официально Хунзахский погранотряд, сформированный на базе незадолго до этого выведенных из Грозного пограничников, задумывался, как стоящий на грузинской и азербайджанской границе, - он как раз на стыке трех государств. Однако, в 1996 году, то есть во время нашей командировки, почему-то большинство застав стояло вдоль административной границы с Чечней. Говорят, спустя время пограничников оттуда аккуратно убрали, и на их место поставили внутренние войска, - к началу второй войны «зеленых» там уже не было. Скорее всего, в 1995-1996 годах граница с Чечней воспринималась Москвой как государственная, а сама республика, - как сопредельное государство. Ну, а то, что впоследствии туда поставили заставы внутренних войск, а не пограничников, красноречиво характеризует отношение Кремля к Хасавюртовским соглашениям как к временной передышке.

***

  Одним словом, неудивительно, что виды Ботлиха, которые транслировались по телевидению в конце лета 1999 года, вызывали во мне ностальгию. К тому же, появилась информация, что тем, кто будет воевать в Дагестане (о Чечне тогда речи не шло), тем будут выплачивать неплохие деньги. Да и срок контракта туда щадящий, — всего лишь полгода. Однако, прежде чем созрело решение попытать счастья еще раз, прошло немало времени.

  С одной стороны, терять мне было нечего, — после моего увольнения из погранотряда прошел уже год, и надо отметить, что этот год я выживал, а не жил. Заработная плата на заводе за этот год выросла с 400 до 800 рублей в месяц. При этом, изначально 100 рублей я отдавал за наемное жилье, — в родной дом после Воронежа не пустил отчим, — когда я вернулся, он начал устраивать скандалы. Мне он боялся высказать, но каждую ночь отрывался на матери за закрытыми дверями спальни. Однажды я не выдержал её заплаканного вида по утрам и просто ушел на квартиру. В родном-то городе. Как Вы думаете, можно ли было прожить на 300 рублей в конце 1998 — в начале 1999 года? Мне еще повезло, что рядом, в нескольких кварталах от меня, жил Женек, — еще один одноклассник. Более полугода я ходил каждый вечер к нему в гости и нянчил его дочь, пока родители отдыхали от нее. За это меня кормили. То есть если вдруг меня спросят, — работал ли ты когда-нибудь за еду, то мне придется признать, что и такое было в моей жизни.


  Ребенок был неугомонный, засыпал вопросами, приходилось то сказки читать, то с игрушками возиться. Игрушек у нее был целый короб, и все битые перебитые, — как в камнедробилку попадали. Купят ей какую-нибудь куклу, — тут же шла проверка на прочность. Отрывались руки, ноги, — все, что только можно. На моей памяти только одна игрушка уцелела в этой мясорубке. Самое удивительное было в том, что она была китайской. Одни знакомые купили в Англии пластмассовый паровозик и подарили. Можете себе представить, — несколько скрепленных между собой вагончиков на колесах и прилепленный машинист и пассажиры. На вид очень даже хрупкая. Казалось, что этой девочке это на раз поиграть. Однако шло время, ни один вагончик не был оторван, ни одно колесико не пострадало. Мистика. Скорее всего, китайцы умеют делать вещи с разным запасом прочности, — один для экспорта в Россию, другой, — для той же Великобритании.

  Кроме этого, я держал огород на 15 соток. Картошка своя была, — ею и выживал как-то. С огородом мне помогал управляться двоюродный брат, — Олег, или как я его называл Али Кунакович. Помогал он все больше морально, — то есть развлекал меня рассказами, на которые он был мастер. Тем не менее, несмотря даже на то, что я держал большой огород, а почти каждый вечер меня кормил одноклассник за работу нянькой у его дочери, все равно за этот год я сильно похудел. Вес опускался, кажется, до 64 килограмм при росте 172 сантиметра. То есть где-то на грани дистрофии было. Иногда помогала, то есть кормила моя квартирная хозяйка, — одна старая бабка, чье хобби было посещение свадеб и похорон, а потом подробный пересказ мне, — жил под одной крышей со своей хозяйкой. Хочешь - не хочешь, но приходилось выслушивать весь этот бред. Однако, нанять себе отдельную квартиру мне было не по средствам.

  Спустя какое-то время она нашла себе какого-то дедулю и всерьез решила на нем жениться на старости лет. Одним словом, в перспективе я терял даже это дешевое жилье. Пришлось мне ставить отчима перед фактом, что я снова возвращаюсь домой. И тогда было найдено компромиссное решение, — мне предоставляли угол, иначе не скажешь, у него на даче. Фактически это было половина дома в частном секторе. Отчим каждый день там бывал и готовил корм для домашней живности, — в основном для поросят и курей. Соответственно, там было полторы комнатки, — самая большая использовалась  как склад под комбикорм. Здесь же находилась печь, на которой он варил пойло для свиней в нескольких огромных кастрюлях. Оставшиеся полкомнатки метра полтора на два отгородили мне. Там я и прожил последние полгода перед своей второй командировкой на Северный Кавказ, — ниже падать уже было некуда.

  Дабы заработать себе на жилье, впервые я обратился в военкомат направить меня в район боевых действий осенью 1999 года. Однако, набор тогда шел вялый, от меня просто отмахнулись. Как потом выяснилось, не одному мне отказали, — просто потребности в пушечном мясе в начале войны еще были очень ограниченные. Прошло еще полгода, прежде чем я вновь предпринял попытку наняться контрактником в Чечню, но уже более успешно.

  Ну, а пока же я встречал в котельной на заводе новое тысячелетие, которое мне ничего не сулило. Новый 2000 год я отмечал всухую, — на смене, так и не выпив ни капли алкоголя, — порядки на выкупленном частником заводе было довольно суровые. К слову сказать, в ту же самую смену охрану на нашем заводе поймали на распитии и выгнали. Как потом выяснилось, они подписали контракт по пункту «А» в военкомате и были отправлены в Чечню, в самый разгар боев за Грозный. Я же по-прежнему оставался в неведении относительно того, что зимой в начале 2000 года в очередной раз изменились правила призыва по контракту, и на какое-то время стали брать всех без разбора. Правда об этом я узнал совершенно случайно уже только весною.

Комментариев нет:

Отправить комментарий