четверг, 12 ноября 2015 г.

Костыли для Ивана Васильевича

  Давно хотел написать этот текст, но мешало наше передовое и продвинутое законодательство, которое запрещало мне, как кандидату в депутаты, во время выборов использовать в агитационных целях свои фото вместе с инвалидами. Да, собственно, я и сам во время подачи документов в избирательную компанию передвигался исключительно на костылях. Кстати, — я тогда внезапно оказался первым зарегистрированным кандидатом в Воронежской области. Тем не менее, — фотографироваться с инвалидами и выкладывать эти фото на своих ресурсах, — ни-ни.

Караичев, Кашкин и Колесников в 2015 году
Караичев, Кашкин и Колесников в 2015 году
  Ну, а если это мой однополчанин Иван Васильевич Кашкин, с которым мы вместе воевали в 15 мотострелковом полку 2-й гвардейской Таманской и в 16-й бригаде спецназа ГРУ? Почему я не имел права делиться со своими читателями фото своего однополчанина, с которым я вижусь не каждый год? Почему я должен был скрывать о своем желании подарить ему свои костыли, которые мне теперь не к чему? К счастью, выборы уже кончились.

Караичев, Кашкин и Колесников в 2000 году
Кашкин, Караичев и Колесников в 2000 году
  С Ваней меня много чего связывает. Много говорить об этом долго, но лучше приведу Вам пару отрывков из моей книги, части трилогии "Полет Серого Гуся".

Караичев и Кашкин, лето 2000 года Курчалойский район
Караичев и Кашкин. Лето 2000 года Курчалойский район

***

  По возвращению домой в мае 2001 года, первое, что я узнал от Алексея Ивановича, — Ваня лежит в госпитале, а Галина Митрофановна за его спиной обходит знакомых, и у всех занимает деньги, копя долги. По своему обыкновению, она их тратит на всякую ерунду направо да налево, при этом самому Ивану Васильевичу при этом мало что перепадает, и не хватает даже без сигарет. Он мне посоветовал не давать ей ни копейки, но если, мол, желаешь помочь Ване, то лучше передай что-нибудь лично. Ну, а мне, кстати, как раз нужно было забрать в Москве оставшуюся сумму «боевых» за службу еще в «пятнашке». Решил съездить, заодно и навестить. Проблем с получением денег на этот раз уже не было. Исчезли длинные очереди на КПП, да и криминогенная обстановка вокруг части сошла на нет. Причина этому чуду проста, — в 2001 году, наконец, додумались выплачивать наличные не в самой части, а выписывали доверенность на получение определенной суммы у себя в сбербанке по месту жительства. Правда, и тут подходило пара липких типов к КПП и рисовали в радужных цветах некие серые схемы по обналичиванию прямо тут, в Москве, но я сообщим им, что никуда не спешу, а посему,  в их услугах не нуждаюсь. Тем не менее, мне пришлось задержаться на пару дней, а переночевать, соответственно у Ивана Васильевича в госпитале в Химках.

Иван Васильевич Кашкин в госпитале
Иван Васильевич Кашкин в госпитале
  Алексей Иванович и Галина Митрофановна в общих чертах нарисовали, как туда добраться, какие маршрутки, и от какого вокзала. Не помню уже обстоятельств моего проникновения на территорию режимного объекта, — кажется, Ваня, вышедший меня встречать на КПП, подсказал, где лучше через забор перелазить. Так или иначе, но я на два дня поселился нелегально у него в госпитале, — он даже как-то в столовую умудрялся меня проводить и накормить. Жил он в двухместной комнатке с одноногим Рафаэлем, — татарином, также лишившимся ноги, только кажется, в пехоте. По поводу меня Ваня подсуетился, и договорился, что я буду ночевать в комнате напротив, угостив скучающего там паренька сигаретами, — сам не курю, но при виде безногих, которым курево и взять-то неоткуда было, душа разрывалась.

  Сели с Ваней, разговорились о своем. То да се. Как его в Ханкалу доставили, как там ногу отпилили сначала по колено, как в Ростовский госпиталь попал, и там уже отрезали полностью. Все нахваливал местных сестер милосердия, - никогда к нему так внимательно не относились, как там. И вот его перевели в Москву. Сначала в Бурденко, потом в Химки. Вот тут-то, в столице и почувствовал Иван Васильевич полное безразличие к себе со стороны медперсонала. Если ему верить, то к ним вообще не подходили доктора. Так по полгода и лежали, тупо смотря в потолок, свыкаясь с мыслю, что передвигаться теперь будут на костылях. Правда иногда, раз в месяц, к ним приезжали ортопеды и примеряли очередной протез. Что-то там им, по курсу реабилитации и положено было, — кто ж его знает, но по факту, врачи появлялись только в одном случае, - когда приходили спонсоры или журналисты. Вот тут-то они выступали в первых рядах. О заботе своей к пациентам в камеру ворковали. Но как только ворота за телевизионщиками закрывались, — происходило очередное чудо, — взявшиеся из ниоткуда врачи, столь же таинственным образом испарялись. И их больше не видели до приезда очередных спонсоров, приехавших что-то подарить солдатам-инвалидам и сообщить о своей щедрости в камеры журналистов, которых они брали с собою по пути. Я уже начал было сомневаться в его словах, — слишком циничная рисовалась картина по его рассказам, как вдруг разразилась сцена, после которой у меня отпали все сомнения в Ваниных словах.

  Входит санитарка, бросает у входа пылесос и сквозь зубы цедит:

— Когда уберетесь, передайте в соседнюю комнату, — и безапелляционно  хлопнула дверью.

  До меня еще не дошел смысл ее слов, как вдруг Ваня с Рафаэлем подорвались, и, каждый прыгая на одной ноге, то есть, даже забыв про костыли, стали приближаться к пылесосу.

— Ваня, я не понял, - это она что, намекнула, что Вы сами будите пылесосить?
— Да мы уже привыкли. Тут так заведено.
— Бля, к чему привыкли? К тому, что Вы, безногие инвалиды, сами убирались в комнате вместо этой санитарки?
— Да мы уже привыкли. Тут все так делают. К тому же, хоть чем-то заняться надо.

  Тем не менее, все мои попытки взять у них пылесос и самому собрать у них в комнате пыль, Ваня с Рафаэлем решительно отвергали. Было видно по всему, что это привычное для них занятие, к тому же вносящее хоть какое-то разнообразие в монотонный ход времени, - за полгода, а то и больше, ничего не делая и рассматривая потолки, можно было просто свихнуться.

  Однако больше всего меня поразил рассказ Ивана Васильевича о том, как руководство госпиталя отнимало у них те подарки, которые им привозили спонсоры. Происходи это под самым благовидным образом: «Да Вы все равно пропьете». К примеру, подарили раненым по редкому еще в те времена мобильному телефону, с каким-то архивыгодным «золотым» тарифом, приплаченными любыми переговорами на 25 лет вперед. И?

— Да Вы же все равно пропьете, — сказал им некий «замполит», и реквизировал все эти телефоны, которых было, кажется, 50 штук, — надо будет кому-то позвонить домой, - всегда обращайтесь, у меня в сейфе будет один храниться.

  Что и говорить, весь старший медперсонал как-то резко обзавелся по такому же сотовому телефону. Увидишь какого-нибудь из врачей, — а те постоянно куда-то названивают. Или описанный Иваном Васильевичем случай с мягкими уголками. Кто-то привез и подарил каждому по кожаному креслу. Но недолго в них отдыхали инвалиды войны, — очень скоро вся подаренная мебель исчезла в неизвестном направлении, а в комнаты вместо кресел вернулись табуретки. Та же ситуация повторилась и с телевизорами:

 — Все равно в гостиной для всех стоит один общий, который Вам вечером включают. Заодно, соберетесь вместе, новости обсудите, —  все же веселее, чем каждый в своей конуре его смотреть будет.

  В общей комнате, куда выходил коридор, действительно, было пара диванов и какой-то допотопный агрегат с выпуклым экраном, но вот была ли у него антенна, - честно говоря, не припомню. Были случаи, когда действительно, инвалиды успевали пропить то, что им дарили раньше, чем у них отнимали врачи. По словам Вани, как-то раздали командирские часы, к которому начальство не проявило никакого интереса, и вместе порешили продать и купить выпивку и курево. На задание командировали призванную молодежь, которая не была на войне, а, по словам Ивана Васильевича, просто «косила» от армии. Вечером при мне таких посылали через забор, чтобы купить в местном магазине сигарет и водку. В конечном счете, все, что ему досталось от подарков этих спонсоров, - это неплохого качества классический костюм-тройка, пару спортивных, и кроссовки, - вот и все, что он привез домой. По рассказам Вани и Гали, в качестве максимального бонуса, который мог ему перепасть, было предложение Жириновского подарить ему квартиру в Москве, дать возможность отучиться в каком-то ВУЗе в режиме «на задней парте» и даже после этого трудоустроиться. От всего этого Иван Васильевич отказался, а точнее, за него это сделала Галина Митрофановна, - все это, в конечном счете, впоследствии сказалось и на моей судьбе.

  Поведение Гали в госпитале, которая периодически осуществляла набеги в Москву и навещала мужа, стоят отдельного описания. Они и до этого умела ревновать Ваню к каждому столбу, но именно в эти поры это ее мастерство достигло апогея. Виною тому, скорее всего, стали слухи о том, что Ване за его ногу полагается квартира, и Галина Митрофановна все переживала, как бы какая-нибудь московская краля не увела ради этого у ней супруга.

  Дело доходило до абсурда. Стоит с Ваней на балконе и  активно общается с ним в режиме «да дай ты хоть слово вставлю», заливает его брызгами своей слюны. И вдруг, она своим зорким взглядом замечает где-то на соседнем девятиэтажном здании неких девиц, курящих на балконе.

  — Эй, Вы там! Да, это я Вам обращаюсь! Почему Вы так уставились на моего мужа?

  Громко так орет своим пронзительным голосом. Тот соседний дом расположен на значительном удалении за парком, но судя по реакции тех дам, они явно услышали и поняли, что обращаются именно к ним. Правда, вряд ли они могли разобрать слова. Так, покрутили у виска, затушили окурки и пошли по своим делам, поплотнее прикрыв за собою дверь. Ну, а Ивану Васильевичу тут же был устроен допрос с пристрастием, - кто это такие,  да почему они так на тебя глядели? Что и говорить, весь персонал госпиталя с ужасом воспринимал каждый визит Ваниной жены, - медсестры вообще, безопасности ради, старались не попадаться ей на глаза.

  Однажды, она встретила Ваниного лечащего врача, и, вцепившись в него, прошлась потомком Ниагары по неподготовленной психике доктора. Как пулеметом в упор ему выдала сразу несколько тем, заставив его мозг напрочь повиснуть. Тряся его за грудки, Гала поведала ему зачем-то сразу несколько параллельно сюжетов: Дима с Лехой в «Галанте» пиво пьют; Леха жену свою бьет; Дима позвоночник на Кавказе сломал [компрессионный перелом,— отдельная тема]; Леху скоро посадят, а моему Ване должны машину инвалидную дать. И стоит бедный врач, такой весь заплеванный, забрызганный слюною ядовитою, хлопает глазами и ничего понять не может. За разъяснением потом к Ивану Васильевичу обратился:

— Ваня, а что ей от меня нужно было-то? Чем я ей могу помочь? Я хирург, что ей от меня надо? Ваня, хочешь, — я тебе еще одну ногу отпилю? Только, чтобы она от меня отстала, наконец.

  Одним словом, его супруга постепенно сходила с ума, и все больше и больше входила в амплуа «жены героя», которой все окружающие что-то должны. На практике это реализовывалось хуже некуда, только отпугивая людей, которые изъявляли желание помочь. Например, еще до путинской отмены льгот и замены ее на жалкую ежемесячную подачку, кто-то предлагал Ване должность фиктивного директора для снижения налогов. Однако, узнав про Галину Митрофановну, и поняв, что с ней придется общаться очень часто, от такого выгодного предложения пришлось отказаться, — душевное здоровье дороже. Да, и, как оказалось, право на квартиру тоже отняли у тех, кто не успел встать на очередь до 2004 года. Я недавно в местном собесе любопытства ради заглянул туда, — человек двадцать все же успели до 2004 года встать в эту очередь, из них за 12 лет даже двоим дали по квартире. Но Вани точно в том списке не было, — ладно бы нам, месяцами и годами приходилось собирать справки для оформления ветеранской корочки, но уж Ваня, даже с его оформленной спустя год инвалидностью, мог бы и подсуетиться за два года до отмены практически всех льгот в начале 2004 года.

  То есть, несмотря на всю бурную деятельность, которую развивала Галина Митрофановна в роли жены инвалида войны, посещая различные приемные, и вынося мозг руководителям всех рангов, главным достижением ее я считаю то, что ее все же не отправили в сумасшедший дом.

***

  Всего Вам доброго:


Комментариев нет:

Отправить комментарий