вторник, 22 июля 2014 г.

Внезапная тревога (из повести "Воронежские барсы")

- Радуев, Салман Радуев… роддом… Радуев, Кизляр, Салман, - никто ничего толком не знал, но все в нашем полевом лагере всполошились из-за пары сбивчивых новостей по местному радио.

  Утро 9 января 1996 года, вошедшее в новейшую историю, выдалось хмурым и пасмурным. Чувствовалось сырое дыхание близкого Каспия и просто физически ощущалось давление низких серых туч. В ясную погоду здесь, на руинах древней крепости, можно было увидеть и море на востоке, и даже горы на западе. Так было еще каких-то две недели назад, когда мы загорали, ели хурму и выбирали себе в окрестностях ёлку на Новый год. Не служба, а курорт. По прошествии одного месяца из трех, которые изначально отводились на нашу командировку, уже начало казаться, что все трудности остались позади. Мы уже привыкли к быту в палатке, втянулись в ритм службы с бесконечными построениями и дежурством в карауле, участвовали в приграничных рейдах, и даже успели постоять пару недель на блокпосте. Новогоднее настроение немного испортили разразившиеся дожди, которые превратили местный глинозем в непролазное грязевое месиво. С этим боролись, как могли,- мостили камнем дорожки между палатками, внутри которых клали настил из камыша, а затем и из досок.

Солдаты на отдыхе. Поход за хурмой и елкой.
Наш разведвзод на отдыхе. Поход за хурмой и елкой.
  Погода после Нового года не улучшилась, но в служебном расписании наметилось послабления. Последнее вечернее построение случилось незадолго до боя курантов, и смысл его состоял лишь в том, чтобы поздравить личный состав мотоманевренной группы с наступающим праздником. Последовавшие за этим несколько дней иначе как каникулами и назвать-то трудно, - кажется, даже утренних построений не было. Чем занимались? Вы, знаете, читали. Перед самой командировкой начальник мангруппы дал мудрый совет взять каждому с собой по нескольку книг, кроме всего прочего. Благодаря этому, в каждой сорокаместной палатке собиралась солидная библиотека. В основном это было всякого рода легкое чтиво, - фантастика, детективы. Поначалу просто бешеной популярностью пользовалась чья-то книга «Чеченский боевик» в мягком переплете, для прочтения которой поначалу выстроилась очередь. Надо же, - не прошло и года от начала войны, а уже кто-то написал и издал первое произведение, посвященной ей, да к тому же изобилующее батальными сценами. Мне запомнилось фото автора, который представлялся студентом журфака МГУ – на нем был запечатлен длинноволосый чувак в темных очках с атрофированной мускулатурой на фоне Главного Здания, - снято было возле футбольного поля, между 1-м ГУМом и входом в корпус «Б». Потом, я часто вспоминал этот снимок и ломал голову, - для чего студенту журналистского факультета, который размещался на Моховой было ехать на Воробьевы горы и там позировать? Ради каких «понтов»? Книжка, кстати, оказалась посредственной и убогой, - все плевались, очередь за ней довольно быстро исчезла, и очень скоро она попалась в мои руки. Что могу сказать? Жалкий плагиат.
Разведвзвод в новогоднюю ночь возле елки
Разведвзвод в новогоднюю ночь возле елки
  Компиляция из нескольких произведений, - эрудиты из нашего взвода соревновались в том, кто больше опознает куски, позаимствованные из других произведений. Кажется, что-то там было из «Червей» Флэнагана, что-то из «Сто дней до приказа» Юрия Полякова, - писатель явно силился изобразить дедовщину, причем на войне. Я же обнаружил там довольно крупный, на несколько страниц отрывок из «Аквариума» Виктора Суворова, ах пардон, Владимира Резуна. Судя по посредственному изложению, было там и то, что сам автор привнес от себя. Мало, но было. Сюжеты о том, как в месте попадания снаряда российского танка тут же в воздух взлетает детская коляска, и тому подобная клюква. Особо поразил меня сюжет, как два чеченских снайпера добирались на задание на вертолете. У меня тогда сразу же вопрос возник, - а почему сразу не на звездолете? Как и все, не стал дочитывать до конца книгу, которая стала пользоваться спросом уже по другой причине, - в полевых условиях любая бумажка была дефицитом, уж извините за подробности. Одним словом, тот студент-второкурсник, что наспех слепил тот «боевик», мало того, что на войне, - в армии-то явно не был. Максимум, что могло быть у него за душей, - это военная кафедра, которая размещалась в том же подъезде, где и его журфак на Моховой, напротив Кремля. Я там бывал пару раз, - обмывал с подругой ее диссертацию и между делом выпивал с самим Засурским-старшим.
Наш эшелон на Кавказе
Наш эшелон на Кавказе
  Одним словом, после Нового года воронежские пограничники отдыхали, выставляя только наряды для охраны лагеря согласно неукоснительно соблюдавшегося графика. Так было и в то тихое утро, с одним незначительным отличием, - все вокруг только и стали хором повторять одну и ту же, незнакомую никому доселе фамилию:

- Радуев. Салман. Радуев… Радуев, Радуев…

  Что за Радуев, почему Салман? Никто ничего толком не мог понять, но все хором ссылались на некие новости по радио, которые кто-то мимоходом услышал. Когда это имя я услышал уже в пятый раз, то руководствуясь нерадостными предчувствиями молча побрел собирать вещмешок. Не успел затянуть на нем узел, как всех подняли на построение.

***

  Обычно, наш взвод несколько раз подрывали по тревоге в декабре по самым пустяковым поводам. Чаще всего для исполнения не прописанных в Уставе функций, то есть полицейских. Так уж сложилось, что в полевых условиях разведка, как правило, выполняла роль своего рода медвытрезвителя, - если кто в каком-нибудь подразделении напивался, то для его усмирения подрывали именно более физически развитых разведчиков. Подобное положение вещей существовало и у нас, в мотоманевренной группе, пока в марте, во время пьяного бунта, случившегося из-за продления вдвое сроков командировки, мы отказались выполнять подобные приказы в знак солидарности с остальными.

Кузя, Сапер, Скляр, Ганс, Рома
Кузя, Сапер, Скляр, Ганс, Рома
  Впоследствии, нас только один раз в конце командировки поднимут по тревоге без оружия, - в мае, уже в горах, - руководство местного Хунзахского погранотряда тогда потребует, чтобы мы избили дембелей, «проставлявшихся» перед увольнением, то есть выпивших за окончание службы. Однако, на этот раз воронежские, за исключением нескольких индивидуумов из роты огневой поддержки (РОП), откажутся бить ростовских земляков. К тому же, эти «земы» всегда «подогревали» нас на заставах во время наших рейдов по серпантинам. По возвращению в лагерь даже решили тряхнуть стариной и устроили акцию устрашения тем, кто поднял руку на парней из соседней области. Схема отработанная: дождались, пока из РОПовской палатки уйдут офицеры, заняли позиции у входа, чтобы никто не сбежал, и приказали выйти всем солдатам срочной службы, - детей не били. Ну, а дальше, - дело техники, - Кузя и Сарай пошли вдоль рядов, убеждая оставшихся впредь не поступать некрасиво по отношению к землякам. Что характерно, - к красноречию при этом не прибегали, считая его излишним. Остается только добавить, что упавших также не добивали ногами, - все было чинно-благородно.
Суровый полевой быт. Слива, Скляр и Васо
Суровый полевой быт. Слива, Скляр и Васо
  Ну, а поначалу, все приказы по «наведению порядка» выполнялись бугаями из разведвзвода беспрекословно. Напивались чаще всего в хозвзводе, - там, где было что пустить налево. За каких-то пару недель у нас сложился довольно четкий рефлекс, - подрывают по тревоге, - значит, оружие не пригодится, а если и придется взять, то уж точно без боеприпасов. Но однажды и это правило было нарушено.

  Поднимают как-то раз по тревогее. Строимся перед штабной палаткой. Начман, - начальник мотоманевренной группы, чернее черного. Интересуется недоуменно:

- Почему без боеприпасов?

  Кто-то ему начал было объяснять, но он уже взорвался:

- Пи*доты! Приказ был «к бою»! Вы забыли, какая форма одежды должна быть по команде «к бою»? Трусы, автомат, четыре магазина!

  Ага. Ясно. Что-то серьезное. По-взрослому, значит. Через три минут уже стояли вооруженные до зубов.

- По машинам! – на сей раз даже не на ГАЗ-66, а на БТР грузились.

  Высадили где-то на Магарамкентском направлении за дамбой, и велели рыть окопы. Ориентировка была следующая, - по неким разведданным из пограничного округа, на данной дороге возможен проезд двух автобусов. В желтом РАФике должны были находиться чеченские боевики-снайпера, а в белом ПАЗике с двумя голубыми полосами, - одежда, продовольствие и оружие. Задача отводилась предельно простая, - уничтожить.
Наш блокпост
Наш блокпост
  На самом деле, в такой исход мало кто поверил, и, кроме меня, только один или двое стали довольно таки вяло рыть окопы, остальные же ограничились шуточками по этому поводу, размышляя вслух между делом, - успем ли назад к ужину. Веселье, задор, смех, и вообще, внезапный отдых на природе вдали от лагеря. Прошло не более получаса, и народ уже стал откровенно скучать, как кто-то выкрикнул команду, не предусмотренную никакими полевыми уставами:

- Едут! – и мгновенно все молча рассосались в складках местности, направив стволы на внезапно появившиеся из-за холма, и тут же застывшие два автобуса. Желтый микроавтобус РАФ и белый, с двумя синими полосами ПАЗик, - все, как в той ориентировке. Мы же, в свою очередь, тоже замерли, прижавшись к земле, все как один сняв автомат с предохранителя, и, дослав патрон в патронник, стали рассматривать в прицел эти два автобуса. Казалось, что вот-вот откроем огонь и полностью изрешетим их, не оставив пассажирам ни малейшего шанса не то что выжить, но даже выскочить и успеть сделать хотя бы по одному выстрелу. Впервые в своей жизни я направил оружие на людей и изготовил его к бою, поймав в перекрестье прицела водителя микроавтобуса, который был меньше чем в сотне метров.

  И… тишина. Все будто окаменели. Все, - это не только мы, но и водители двух автобусов, которые поднялись на вершину горы и внезапно увидали перед собою перегородивший дорогу БТР-80 и отделение окопавшихся бойцов.

  Казалось, что застыла вечность. Всю неловкость повисшей паузы только подчеркивало поведение одного подполковника, который был у нас старшим на этом выезде. Неожиданно для всех он начал метаться вдоль БТРа, прячась за его броней, и пытаясь докричаться до всех:

- Не стреляйте! Не надо! Мне полгода до пенсии осталось!

  Он не был пограничным офицером, и всю жизнь прослужил в танковых войсках, никогда не участвовал в боевых действиях, и впервые за всю свою службу оказался на Северном Кавказе. Я не знаю, что двигало им в тот момент, - возможно испуг и растерянность, - несмотря на свои погоны и солидный армейский опыт, он впервые оказался в такой ситуации, когда от его приказа зависит, - откроют ли огонь на поражение и убьют людей, или же нет. На самом деле, не было никакой стопроцентной уверенности, что тот, кто дал ориентировку, не ошибся. Те, кто сидел сейчас внутри автобусов и с ужасом ждал, когда по ним откроют огонь, действительно могли быть чеченскими боевиками и профессиональными снайперами. А может быть, они всего лишь простые торговцы-контрабандисты, коих полно в округе. Проверять было рискованно, - вряд ли бы они подпустили бы кого-то к себе. Бескровный захват также был исключен, - оставалось только уничтожить их, открыв огонь со всех видов практически в упор. Ну, а если бы вдруг и ошиблись с той ориентировкой, - с нас спрос простой, - мы выполнили приказ. Жаль только, что с нами в тот момент был тот, кто побоялся его отдать.
Блокпост на магарамкентском направлении. Фарза
Блокпост на магарамкентском направлении. Фарза
  Поймал себя на мысли, что если сейчас кто-то произвольно, из-за нервного перенапряжения не выдержит, и начнет стрелять, то все его хором поддержат, включая крупнокалиберный пулемет БТРа. На самом деле, народ у нас во взводе подобрался такой, что не дрогнет, - Череп успел повоевать полгода назад в морской пехоте в Грозном, а Ходжа уволился из Таджикистана в 19 лет, вся грудь в орденах-медалях, только вот почти год не говорил из-за контузии. Одним словом, у пассажиров тех автобусов не было ни малейшего шанса выжить, если что. И со всех взятки гладки, - невозможно будет доказать, кто первый открыл огонь. Снайпера, - это серьезно. Каждый из них, многих наших ребят положит, если уйдет от нас живым, и переправится в Чечню. Не сомневаюсь, что выследить их стоило большого труда пограничным разведчикам из округа. А уж если внутри потом найдется оружие, - тут и вовсе дело пахло наградными. Но… вместо приказа стрелять был только истеричный крик подполковника, этого бывшего танкиста, фамилию и должность которого я тут не называю, который бегал вдоль БТРа от края к краю, и растерянно хрипел:

- Не стреляйте! Полгода до пенсии осталось!

  На войне случается и такое. На войне. Да, именно в этот день я впервые почувствовал, что имею какое-то отношение к войне на Северном Кавказе, а не отдыхаю на каспийском курорте.

***

  Как выяснилось ближе к обеду, в Кизляр в срочном порядке потребовались любые войсковые соединения, которые только могли помочь блокировать прорвавшийся отряд Радуева. Поскольку основные силы пограничников были задействованы на заставах, то решили привлечь мотоманевренные группы. Однако, для того, чтобы мобилизоваться и направиться в другую точку республики, для большинства соединений необходимо было как минимум сутки, - все требовалось оформить и доукомплектовать через соответствующие службы. На этом фоне воронежская мотоманевренная группа, недавно сошедшая с колес, выглядела в очень выгодном свете.

- Как много времени вам потребуется, чтобы собраться и выдвинуться к Кизляру?
- Час.
- Сколько-сколько?
- Ну, можем в принципе и за полчаса управиться, если палатки с собой не брать.
- Готовьтесь к отъезду, мы через пару часов прибудем Вас провожать.

  Диалог этот, конечно, абсолютно выдуман, но события в тот день происходили именно таким образом. Поднять нас по тревоги подняли. Даже довели до сведения, чтобы были наготове, грузились по машинном, у кого есть техника, и ждали нового совершенно внезапного построения. Своих машин у разведки не было, - нас заранее распределили охраны ради по УАЗикам начмана и начальника штаба, а оставшихся в БТРы. Поэтому мы с завистью смотрели, как бойко грузят по «шишгам» (ГАЗ-66) матрасы (спальных мешков у нас не было) минометчики и РОПовцы. Мы же, в свою очередь, потом еще с неделю, во время нашей Одиссеи, будем спать на разложенных бронежилетах.

  Первый из Махачкалы прибыл какой-то прапорщик из штаба, который по совместительству являлся оператором. С собою у него была огромная, размером с чемодан видеокамера, которую он таскал на своем плече. Соответственно, он тут же стал брать интервью у бойцов, «отправляющихся воевать с Салманом Радуевым». Разумеется, пройти мимо нашего разведвзвода он физически не мог, и, проинтервьюировав прежде героический хозвзвод, связистов и саперов, рано или поздно нарвался и на нас.

  Возможно, где-то в Махачкале у пограничников сохранилась и поныне эта видеозапись, - я бы с удовольствием на нее поглядел. Встали в круг, представились в камеру, оператор медленно обвел всех крупным планом своей камерой с мигающим красным светодиодом, в том числе и меня. Как сейчас помню, в тот момент я держал каску как лукошко, повесив за ремешок на локте, а сам при этом сосредоточенно хрустел сухарями с орехами, задумчиво глядя в объектив, и пытаясь разглядеть там зрителя из будущего.

  Кстати, о касках. У кого-то нашлось несколько цветных маркеров, и, пока все ждали «внезапного построения», со скуки стали разрисовывать свои СШ-68 камуфлированными узорами, картинками на произвольную тему, - крылья, русалки, черепа, логотипы и названия любимых рок-групп. Не знаю зачем, но нарисовал на своем шлеме мишень спереди.

  По-моему, красиво получилось. Тут-то Кузя, который, видать и так перенервничал, взорвался и поднял истеричный крик, что, дескать, из-за меня «всех убьют». Вокруг собрался народ и стал спорить, - представляет ли угрозу для всего взвода мишень на лбу у одного из бойцов, или нет. Логикой поднявшего тему так никто и не проникся, зато появился повод высказать друг другу все, кто о ком что думает. Иными словами, помахали руками в воздухе, но до мордобоя дело все равно не дошло, - внутри взвода драк между собой практически не было за всю командировку. Одним словом, просто пар выпустили.

  А между делом, прибыл какой-то генерал в камуфлированной «стартовке», широких штанинах с лампасами и фуражке-аэродроме. Взобрался на БТР, дождался, когда прапор-оператор возьмет его в прицел своего объектива, и начал толкать духоподъемную речь. Красноречия ему не занимать, и народ слушал, раскрыв рты, соскучившись видать по связному изложению вслух человеческой мысли, - как-то вот не везло с этим. Начнет как-то наш начальник штаба отряда, бывший десантник, за что-то агитировать, и между делом брякнет: «Как говорил один полководец, командовать парадом буду я». Ну и соответственно, 400 «гаврыл» в строю, как один хором заржут, - даром, что по колхозам окрестным набраны по объявлению, но видать художественную литературу читали, и источник цитаты знали лучше начальства. У начмана речи были и того короче, - через каждое слово «пи*доты» вставлял, - слово, служившее у него одновременно как для обозначения пехоты, как рода войск, так и для той незадачливой части человечества, явившейся на свет через женский половой орган, и попавшее при том лично ему под командование.

  Соответственно, к начальнику штаба отряда, и к начману у бойцов было совершенно разное отношение. Наиболее отчетливо это проявилось по приезду в Воронеж в конце мая.

  Построил утром начштаба весь отряд, вместе с только что спустившейся с гор мангруппой, поздоровался, - ответили вяло. Без души. Спустя минут пятнадцать, через КПП не спеша проследовал начман, встал перед строем всего лишь одной нашей 1-й ММГ, и поприветствовал:

- Здравствуйте, товарищи пограничники!

  И тут гробовая тишина повисла над военным городком, - на какое-то мгновенье показалось, что слышно не только, как воркуют голуби на крыше окрестных пятиэтажек, но и как мухи в штабные окна бьются. И вдруг, словно гром раздался над плацем:

- Здрав… желав… тов… …ковник!!!

  Только голуби и вороны испуганно вспорхнули, да смех приглушенный в задних рядах. Авторитет в армии, - его либо нет, либо он есть. А начальника мангруппы, полгода державшего несколько сотен человек в ежовых рукавицах, солдаты, тем не менее, уважали.

  Однако, вернемся к событиям той дагестанской зимы. Недолго продолжалась речь, раздался голос: «По машинам», если перефразировать одного поэта, побывавшего на Кавказе.

  До Кизляра наша колонна не успела доехать, и мы заночевали в Каспийске у местных пограничников. В настоящих кирпичных казармах, с душевыми и теплым туалетом, и даже с цветным телевизором, по нерушимому воинскому обычаю без антенны, и даже видеомагнитофоном, который хранился как ценность под замком и сигнализацией в оружейной комнате, вместе с автоматами и боеприпасами.

  Тут-то нас и застало известие о том, что Салман Радуев куда-то исчез на время. Поэтому, на следующее утро мы никуда не двинулись дальше, а продолжали ждать дальнейших приказов от высокого начальства, которое впопыхах совершенно забыло о нашем существовании. Пока суть да дело, решили искупаться в январском Каспии, благо море шумело где-то рядом, за забором. Разделились на несколько групп, и под покровом ночи, по очереди пробирались через все заборы, дабы окунуться в вожделенной холодной соленой воде. До меня очередь так и не дошла, так как опять подняли по тревоге, и приказали грузиться. На этот раз повезло, - попал не в УАЗик к начману для его охраны, где, если честно, тесновато было, а в просторный БТР. Куда нас везли, никто вопросов не задавал, но ехали долго, - практически всю ночь. В конце концов, с удивлением стал замечать в триплексе заснеженные возвышенности и пропасти между ними, - ехали по серпантину куда-то вверх.

  Так я впервые оказался в горах.
Наш разведвзвод после прорыва Салмана Радуева к селу Первомайское
Наш разведвзвод после прорыва Салмана Радуева к селу Первомайское

Комментариев нет:

Отправить комментарий