воскресенье, 18 мая 2014 г.

Как я был безработным "фашистом"

  Это была самая удачная моя поездка домой за все лето. Все на этот раз ладилось,- повезло и с билетом без очереди, и с местом без соседа, и даже с фильмами, которые имеют обыкновение крутить в салоне садисты-шофера. Мне иногда кажется, что в прошлой жизни, то есть в 90-х, нынешние водители междугородних маршрутов работали в видеосалонах, и показывать всякую муть скоплению народа у них теперь в крови.

Алексей Иванович Колесников

  А я вот, например, отрицательно отношусь к тупым сериалам. Достаточно зайти в гости к мамане или к тетушке, у которых фоном постоянно крутится этот тупняк для домохозяек, меня начинает непроизвольно корежить. Хреново мне, братцы, от сериалов. Дома у меня баба жила,- запрещал ей включать этот ящик акромя двух случаев: просмотра Симсонов или Футурамы, ну, и редко, – новостей, которых за ними следовали. Соответственно прописал в ее обязанности,- ровно в 20:00 включать телевизор и разворачивать Диму к нему передом, а к компьютеру задом.
  А остальное,- хлам ненужный. Нечего засорять подсознание творением тупых сценаристов. Они же дебилы все как на подбор. Помню, как не любил посещать столовку в общаге, - там постоянно зомбовизер вещал. И такую хрень несусветную… Например про какого-то студента геофака МГУ, который постоянно отдыхал летом каком-то городке, где гостил у знакомой девочки. Студент геофака МГУ. Отдыхал летом. В каком-то городе. Афигеть. А пацаны-то не знали. Вообще-то, в полях они с мая по октябрь. То в горах, то в болотах спирт переводят.

  Дык вот. А в эту поездку все ништяк было. Тока одно кинцо и показали в салоне вечером. Да и то не про героев-мусоров, всюду побеждающих преступность, а старое доброе про Ивана Васильевича (не про Кашкина), меняющего профессию. То есть не ремейк, а самый что ни на есть оригинал. Скоро их запретят поди. Как и мультики,- за пропаганду насилия, наркотиков, курения и секса. Ремейки оставят чай, а все советское запретят. Не знаю как в Москве, а за МКАДом давно все библиотеки подчищены и советская вредная макулатура заменена новой, инновационной. Потихонечку избавляемся от кровавого прошлого. Чтоб не знали люди совковых ужасов стало быть. «Чтоб возврата не было в застой»(С). Чтоб не повторился культ личности Сталина, Хрущева, Брежнева.

  Ну и на обратном пути свезло. Днем ехал. Днем ехать – жопа. Эти садисты ставят какой-нить сериал бабский со сценарием, позаимствованным у индийских мелодрам. Слезы наворачиваются уже на 15-й минуте просмотра и появляется дикое желание катапультироваться с этого дилижанса. А тут повезло. В кои-то веки годный сериал про танки, которые грязи не боятся, а следом, - про сватов (подсел, грешен).

  А все почему? Откуда такая пруха? Из-за правильно принятого накануне богоугодного решения. То есть отказа от преподавательской деятельности. Кесарю кесарево, а слесарю слесарево.

  Все началось как-то утром в пятницу. Звонит мне дурочка из родимого центра занятости, и радостным голосом, полным торжества, сообщает мне, что я срочно должен прибежать к ним, прям щас, так как они нашли мне шикарную вакансию, - преподавателя истории в местечковом чушке (технарь по нашему). А я, надо сказать, не настроен был вообще найти работу в родимом городке, ибо там один отстой. Зарплаты по 4-8 тысяч рублей и безнадега.

  Опять-таки Боженька не благоволит к моим увлечениям преподаванию,- на корню такие наклонности рубит. Ну, там, во время школьной практики задал детишкам контрольную, а сам нажрался накануне, да и проспал. Или вон, в магистратуре у студентов практика была. Тоже проспал первую пару, благо напарница пришла. Да и то сказать,- студенты народец ленивый, ничего из заданного не читали, все в отмазах, и поговорить с ними не о чем.

  Короче, говорю я этой девушке, - идите, пожалуйста, на три известных Вам буквы. Ибо недосуг. Она вопит,- я вот должен явится прям щас и всё тут. Да ты, говорю ей, ушиблась на всю голову, - щас утро пятницы, пока из Москву доеду, у вас там не то, что рабочий день, неделя рабочая закончится. Погоди с недельку,- в указанное время и подъеду. И положил трубочку.

  Итак, хроники моей борьбы с местечковой биржей труда, или как ее теперь называют, «центром занятости населения».

  В качестве вводной,- местечко в Слобожанщине (историческая область, часть которой на Украине, часть на Белгородчине и на Воронежской земле). Основано украинскими казаками из-под Чернигова, перебежавших сюда еще до воссоединения с Батьковщиной.

  Родина художника Крамского, и родителей Чехова.

  Где-то между Лисками, Алексеевкой и Валуйками.

 Район, переживший более чем 15-летнее пребывание у власти некого Болдырева, разворовавшего все что можно и практически уничтожившего всю местную промышленность (около 10-15 заводов). Того самого, про которого в начале 90-х его собственная дщерь на первой странице АиФа (тираж 5 000 000 экз.) так и писала под заголовком «Мой папа – вор». Того самого, у которого в особняке (напротив моего родного двора) при обыске изъяли оригиналы Крамского, Шишкина, Репина, Куинджи, Поленова, Айвазовского итд, которые хранились почему-то не в местечковом краеведческом музее, а у него на хате.

  То есть город тотальной безработицы и безропотных обывателей.

  Но у всякого правила есть исключение. Например, среди покорного населения иногда попадаются особи демонического склада, отмороженные на всю голову, время которых еще просто не пришло.

  Например, Алексей Иванович, мой однополчанин и даже подельник по версии следствия, откинувшись с крытой воронежской тюрьмы попытался было стать на учет в этом самом «центре занятости населения».

  Директор этого заведения как на грех, - жена нового главы районной администрации, у которой в кабинете всегда наготове «кнопка экстренного вызова» (мы еще к ней вернемся).

  Встать на учет как безработный в этом городе тотальной безработицы, где место с зарплатой передавалось по наследству, а куда-то люди устраивались исключительно по родственным связям, необычайно сложно.

  У Алексея Ивановича, например, не получилось. А он старался. Изо всех сил. Но его все же кинули.

  Мне вот удалось. То есть изначально тупая дура - диспетчер, дежурившая внизу, несмотря на свою прожженность, купилась на мою майку-борцовку и внешний вид колхозника-арендатора, отправила меня наверх познакомиться с женой местного главы администрации. Типа, вы, молодой человек (вообще-то почти сороковник) слишком агрессивно себя ведете. Проследуйте наверх, - вас там пошлют куда заслуживаете.

- Эт, та, что жена главы районной администрации? – поржал я,- какой у ней там кабинет?

  Сбитая с толку диспетчер, не понимавшая, почему я не трепещу пред ее начальницей, и не обратившая своего внимания на стопку моих дипломов, назвала мне номер кабинета.

  Постучался, вошел, преставился, присел на предложенное кресло. Упомянул вкратце свое образование и описал суть проблемы.

  Мадам заволновалась. Позволила на халяву пользоваться своим телефоном в кабинете для междугородних звонков и перепиской по факсу.

  Чрез неделю проблема с отсутствовавшей справкой была разрешена. Как-то утром эта мадам позвонила мне и волнующим голосом сообщила, что все нормально. Итак, 7 августа я оформился как соискатель, а 17 августа подтвердил свое положение безработного, состоящего на учете в местном центре занятости.

  Леша, так и не добившегося подобного, несмотря на все усердия, откровенно завидовал и радовался моему успеху. Однако, расслабляться было рано.

  Как выяснилось, наше местечко все же не было городом безработицы. На 17 из былых 40 тысяч населения все же приходилось несколько десятков вакансий. Любопытства ради я почитал сей прискорбный список. Средняя заработная плата там колебалась в районе 4000-5000 рублей. Причем с таким окладом вполне серьезно попадались вакансии «главного инженера», «бухгалтера» «юрисконсульта» итд.

  Город тотальной безработицы. Город рабов.

  Расценки за работу искусственно занижались,- работодатели прекрасно знали, что податься безработному и безропотному населению просто некуда после того, как в городе уничтожено два механических и несколько агропромышленных заводов.

  Почему я встал на биржу труда, то есть на учет в центр занятости?

 Ну, уволился по сокращению кадров, прекрасная возможность еще два-три месяца не работать и активно готовиться к сдаче экзамена по кандидатскому минимуму, не выходя из библиотеки. Ну и между делом не спеша подобрать себе работу поприличнее.

  То есть был свой временный интерес.

  Теперь главное, - продержаться до конца октября минимум, и не лохануться, отказавшись от двух вакансий по свой специальности. То есть они сами должны от меня отказываться.

  Леша в свое время старался, когда у него был еще испытательный срок.

  Направят его на работу, - а там некий хозяин, горя не знающий, курсует, что ему надо будет отработать первый месяц бесплатно. Ага. Леша достает трудовой кодекс и разъясняет господину хорошему его неправоту. Тот приходит в чувство и отказывается от такого перспективного и грамотного кандидата. Или, например, готовы взять (а Леша не спешит). Ну и приноси, паря, документы. Позвольте, прохождение медкомиссии за счет работодателя, - напоминает ему Алексей. И вновь от такой кандидатуры с негодованием отказываются. Леша старался. От него не смогли избавиться все положенные 10 дней. Поэтому просто в наглую кинули, заявив, что якобы он не пришел в какой-то день отмечаться. Но накосячили с бумагами, за которые ему не дали расписаться.

  Ну, кто же мог подумать, что кто-то в этом районе подаст в суд на заведение, которое возглавляет жена главы администрации района?

  А такие отморозки в этом городе есть. Я знаю двоих таких. Двое однополчан, двое подельников по версии следствия, неразлучных друзей аж с 1998 года, несмотря на все усилия компетентных органов.

  Леша подал в суд на центр занятости. Да, он его проиграл, но получил незабываемое удовольствие. Ради удовольствия он сейчас судится каждую неделю по всякому пустяку. Сломалась болгарка в две тыщи ценой за неделю до конца гарантии? В суд. Подсунули динамики не той мощности? В суд.

  В районном суде его уже давно все знают. Все судьи и их секретарши поднимают истерики при появлении его на пороге. Только что не плачут. Все охранники (пенсионеры-подполковники) знают его по имени-отчеству.

  Зачем ему это надо? Ну, во-первых, чтобы не скучать. Во-вторых, не терять хватку. В-третьих, внушить местечковым судьям и правоохранительным органом ту небесполезную мысль, что он не самая подходящая кандидатура для того, чтобы на него что-то повесить. Ориентируя их, так сказать, на более легкие цели, - на более покладистых колхозников, а не на Алексея Ивановича, который может и места теплого лишить гражданина начальника своими бесконечными жалобами во все инстанции. У меня вон, брательника как-то допрашивали, что то там вешали на него, - а тут в дверном проеме помощник прокурора Матвей-мальчик-гей случись. Как увидал Кунаковича,- в лице поменялся. Отозвал следователя:

- Не такая ли фамилия пациента?

- Ага, он.

- Мудак, избавляйся быстрее от него, переводи в свидетели,- это же двоюродный брат Караичева. Он тебе все дело развалит, и из органов выставит. Будешь, как Валера Гунек на рынке лифтчиками торговать.

 А следователь толковый попался. Не стал судьбу искушать, послушал доброго совета, - вытолкал Али Кунаковича на мороз:

- Ошиблись, брат, с кем не бывает. Попутали. А ты ступай себе с миром.

  Этот Алексей Иванович дал в свою очередь мне добрый совет, как послать подальше работодателей, а не согласиться горбатиться у них за гроши.

- Ты, - говорит, - не отказывайся. Мол, всю жизнь мечтал детишек учить тому, что оне русичи, родом из Атлантиды и этой, как ее, Гипербореи. Ну и заодно про то, что, мол, понаехавших чурок надо физически уничтожать. И военник свой покажи, чтоб им совсем плохо стало. Тут-то от тебя и откажутся.

- Дело говоришь, - молвил я Алексею Ивановичу, - Тут 1 апреля президент подписал закон о недопущении экстремистов к преподаванию. На этом и сыграем.

  Вот. Заявляюсь я в родимый центр занятости. Леша не встретил на этот раз, - в Алексеевке шабашил. Для Белгородского бекона что-то строил. Просил без нег не начинать.

  Напрасно я пытался внушить молодой и наивной девушке-диспетчеру, что я экстремист, про которого в интернете пишут, что обучал боевиков Басаева подрывному делу, и что меня нельзя направлять учить детей согласно первоапрельскому закону, подписанным президентом Медведевым. Напрасно я ссылался на депутата Хинштейна, который в Думе потрясал моими экстремистскими призывами в твиттере, которые даже показывали по центральным федеральным каналам. Барышня не чуяла беды и шла на нарушение закона.

  Ну, там, зашел, взял бумажку у нее с направлением в этот чушек, а сам не спешу. Алексея Ивановича жду. А он появился только после обеда. Ну, там, закусили, переоделись. Он одел "фашистскую шапочку № 1", я же "фашистскую шапочку № 2" китайского производства. То есть со свастикой на лбу. В таком виде мы, две заблудшие овцы Аврамовы, сын учителя физики и сын зубного врача, и появились на пороге учебного заведения, который возглавлял человек с кошерной фамилией.

  А надо сказать, что в нашем городе антисемитские надписи на заборе пишут исключительно про него. Вот про врачей-стоматологов, однокурсников моего бати, не пишут, а про него таки да. А в чем такой успех? В умении наладить отношения.

  Вот скажем, евойная машина пострадала в аварии. Кто виноват? Разумеется не он, а тот чувак, который даже за рулем не был,- машина, в которую врубился сей директор, стояла пустая. Более того, заставил всех в своем заведении скинуться по полтиннику, - от школоты до преподов. На ремонт. То, что он народ обдирает, ни для кого не секрет.

  Зарплата здесь 4 000 рублей для учителя истории. При этом в деревне вон, - у того же преподавателя 12 тысяч, а в районе, в технаре всего 4 тыщи. Ясен пень, взяточничество и поборы там цветет, - попробуй проживи на такой оклад.

  А я вот не привык давать взятки, а тем более их давать. Оберегает меня Боженька от такого явления. Два универа закончил, и при этом никому копейки не дал, - в нашем городке никто этому не верит почему-то.

  То есть, если бы вдруг завтра в наш город вошел батальон СС-овцев, то народ бы как во славном городе Львове приоделся бы нарядно, да и пошел этого директора искать. Оттого и антисемитские надписи на заборах в округе. Бытие определяет битие.

  Одним словом, сей директор ни хрена ни Леонид Иосифович Мильграм.

  На подходе к этому технарю Алексея Ивановича стали терзать сомнения: вокруг было много молодых красивых дурочек. У него даже созрел бизнес-план, - создать притон с блэкджеком и молодыми студентками, которые на спине будут мне зачеты отрабатывать за счет денежных клиентов. Он даже пытался с ними заговорить, но малолетние девочки шарахались от улыбающегося чувака в драной майке и немецкой каске.

  Директора, кстати, на месте не оказалось, а посему приготовленная Лешей речь про то, кого первым сожгут в котельной, не пригодилась.

  Ну, там отправили нас к заучу. Это был наш первый заход в ее кабинет в этот день.

 Акт первый.

  Вы когда-нибудь видели зауча с глазами как у рака? Во время нашего с ней диалога она именно так смотрела на мою китайскую кепочку, которые китайские мастера обляпали логотипами спецподразделений, заодно присобачив на видное место один из отличительных знаков Fallschirmjäger. То есть почему-то фашистская свастика ее смутила и сбила с толку.

  Фоном со мною за заднем плане Алексей Иванович импровизировал вслух про Холокост, Содом и Гоморру. Совершенно обескураженная завуч машинально поставила нужную резолюцию на направлении от биржи занятости, и побежала за печатью, что-то на ходу бормоча про милицию (это у вас тут в Москве полиция какая-то, а у нас все по-старинке).

 Став счастливым владельцем отказа со стороны работодателя, поспешил откланяться. В машине мы попрятали свои волшебные шапочки, благо, что не все наши старые добрые друзья из УБОПа нонче торгуют лифчиками, - оставшиеся следователи вошли в управление по борьбе с экстремизмом. А с организованной, и уж тем более с этнической преступностью, давно не борются,- победили, наверное, эту гидру.

  Ну там, заявляюсь в центр занятости аки херувимчик. Никаких тебе свастик, - все чин чинарём. Молодая и глупая диспетчер удивилась формулировки «в связи с отсутствием вакансии», но бумажку взяла. Как-то регистрировать отказалась. Дескать, мы люди честные, ничего не пропадет. Однако Леша, доселе не рисковавший появляться в сем заведении вместе со мною, в машине усомнился. Оно и неудивительно, - его так в наглую и кинули. Решили пойти вместе и хотя бы снять ксерокопию.

  Появление на пороге центра занятости Алексея Ивановича посеяло в рядах сотрудников страшную панику. «Ахтунг, ахтунг, в небе Покрышкин!» Даже уборщица слиняла куда-то от греха подальше с перекошенным от ужаса лицом. Старые и опытные тетки перемещались по помещению теперь с таким видом, будто тут везде развешаны лески, приводящие в движение адские механизмы человека-пилы. Только глаза у них со страхом косились на Лешу, и имели вид людей, усиленно напрягающих слух.

  Как по команде, прибежала ихняя начальница, то есть жена главы администрации Хорошилова. Вздрагивающим и всхлипывающим голосом, полным негодования, унижения, обиды и бессилия, она пыталась строго спросить, - что здесь делает человек, чье имя фамилию и отчество она навсегда записала в скрижали своего израненного сердца, и при случае проговаривала с особым чувством (ну, да, поимели ее тогда в Воронеже, и премию лишили за потерю бдительности). Мне вдруг отчетливо стало ясно, что приевшуюся мне фразу «ее муж давно не трахает, потому, что к ему привозят за бабло молодых девок, вот она и бесится» Леша ни единожды повторил в этом заведении, да, скорее всего, еще и при ней. Алексей Иванович он такой. Не постесняется.

  А еще Леша в тюрьме наблатыкался очень быстро и громко говорить, стремясь сбить собеседника с толку, - даже бабам с их истериками было сложно с ним спорить.

 На все это я прореагировал просто, - попросил Алексея Ивановича чуть убавить звук. То, что он прислушивается к моим просьбам, окончательно добило начальницу центра занятости. Такого подлого коварства, как знакомство с Алексеем Ивановичем, она от меня не ожидала.

  Между делом, выяснилось, что принять отказ с такой резолюцией (в связи с отсутствием вакансии) они не в своих душевных силах. И подсовывают мне второй экземпляр направления в тот же техникум и за то же число.

  Я, такой наивный, спрашиваю, повернувшись к Алексею Ивановичу:

- А какую им резолюцию надо поставить? - Вы, дескать позвоните им, объясните.

  И тут удача еще раз улыбнулась мне, - прямо при мне и Леше она совершила звонок в тот технарь, забыв с кем связывается.

  И я такой, склонный к компромиссу, выразил горячее желание прогуляться еще раз в этот чушок, как его называют местные. На сей раз без маскарада. Начальница развернулась, и, всхлипывая, пошла прочь, сожалея о своей тяжкой женской доле, и бормоча под нос что-то про «тревожную кнопку». Напоследок я успел вырвать у ней из рук сложенный вдвое листок с первым отказом, проговорив при этом «ну раз уж он больше не нужен…».

  Про тревожную «кнопку вызова» стало быть.

  Надо сказать вам, мои милые читатели, что она отнюдь не помогает бедным униженным женщинам супротив таких негодяев, как мы с Лешей. Ну, было уже. Однажды, когда я еще только-только сдал экзамены при поступлении на первый курс, по приезду домой меня арестовали. Не сразу, правда.

  Заявился я в субботу, - такой мол и такой, находящийся в федеральном розыске, нашелся и готов предстать перед органами следствия. А они мне:

- Идите на три буквы, молодой человек, не мешай людям отдыхать, - твоих сегодня нету. В понедельник приходи.

  Ну, там, заявляюсь в начале недели сранья к ним в РОВД, а там, шум гам, переполох, они пакуются в бронежилеты и каски, да с собаками собираются куда-то совершать подвиги. И тут один такой внезапно:

- О, а этот тоже из их банды!

  И разразилась тут немая сцена, как в финале «Ревизора».

  Картина, блин-на, маслом машинным на заборе. Они, сукины дети, в субботу меня вытолкали за дверь, а в понедельник решили ордена-медали честно заработать на моем захвате, - чай в розыске федеральном находился, - грех упускать возможность совершить подвиг.

  А я такой простой, в футболоке с логотипом МГУ (не зря тратился) строго его поправляю. Мол, отныне я не бандит, а уже с неделю как студент первого курса Московского государственного университета имени Ломоносова. Ну и толкаю им речь про то, что ищу старшего лейтенанта такого-то, чтобы отметиться у него по поводу того, что я наконец нашелся.

  И вот стоят они, такие присмиревшие напротив дежурки, и понимают, что зазря наряжались и медали им на халяву уже не светят. Откуда-то из-за спин этой толпы выбежал искомый старлей и препроводил меня в уютную комнату с моим портретом «Внимание, розыск» на покрашенном дешевым суриком сейфе. Иван Васильевич говорит, что и поныне там сей портрет висит у следователей. Они, сердешные, все спрашивают, - как я там, - правда ли, что меня прогнали с университета и я скрываюсь во Владивостоке? Такая вот у них своя внутренняя эмиграция,- стараются уйти таким образом от страшной правды, их окружающей. Так вот и рождаются мифы. Люди верят в лучшее, а не в суровую действительность.

  Про Ивана Васильевича следует сказать отдельно. Дело в том, что мы с Алексеем Ивановичем не двойняшки, а тройняшки.

  Третий участник нашего адского трио в настоящее время сражен успехами передовой нашей медицины. То есть после психушки, где он зачем-то косил от срока (хотя ему максимум условный срок светил), и был признан невменяемым всеми комиссиями из Москвы. Ну, там, рассказал им, что у него танки в голове ездят, просил врачей прислушаться и прочая. По простоте душевной рисовал всякую ерунду, - палка, палка, огуречик, - они же расшифровали сие как планы складов оружия и прочую муть. Ну, там, спрашивают его:

- Где оружие?

  А он:

- Дайте бумагу, - сейчас всё нарисую.

  А сам он, кстати, имеет талант художника. Но на сей раз нарисовал им в духе Остапа Бендера монументальное полотно с девочкой и шариками, стоящей у избы, ну там машины, самолетики в небе. То есть типичный рисунок школьника. Врачи же об него две тетрадки исписали, озабоченные таким запущенным случаем. А менты все искали, где же тут схрон с оружием указан. Потом хату ему по бревнам разобрали, - так и не могли найти. Попросил брат его:

- Укажи на огород, а то мне некогда навоз разбросать, - так они его весь и перерыли. Ну, хоть какая от ментов польза.

 Короче, посадить его не посадили, даже пенсию по болезни душевнобольной такую выписали, что она внезапно оказалась больше, чем за оторванную в Танги-Чу ногу (Ваня и в госпитале кошмарил медсестер рассказами о том, что он двоюродный брат Чикатило), но вот высовываться из своей деревни в город ему строго-настрого запретили.

  Одним словом, меня все же посадили потом, но когда я пришел жаловаться к прокурору на действия следователя. В первый раз, я у него отпросился на учебу (на собеседование на рабфак), в наглую обманув его, и сказал, что я всего лишь свидетель. Так мол и так, учиться хочу, а тут под подписку невыездную въебался, как быть, начальник?

  А он с ленцой так спрашивает:

- Ты кем там по делу проходишь?

- Свидетелем, - отвечаю. И не краснею даже.

- Ну, тогда катись куда хочешь.

  Второй раз не прокатило, - он тупо нажал на кнопку вызова, и когда открылась дверь, я спокойно протянул чуваку в бронежилете и каске свой паспорт. Дали мне тогда 15 суток, впервые в жизни, которые следователь из воронежского управления по борьбе с бандитизмом не терял даром, и подсовывал мне «уток» в камеру с их ценными советами.

  Что потом стало с тем прокурором спросите? А не стало его. Всю прокуратуру со временем разогнали. Одна секретарша сама успела уйти. А так, - всех разогнали. Не сразу, конечно. Вода камень точит. Рано или поздно они погибли под напором проверок по сигналам. И РОВД перетрусили наполовину вместе с их начальником. В конце концов глава администрации со временем ушел, - поднятый по тревоге СОБР из Воронежа нашел все же у него отсутствующие в музее полотна.

  Я не волшебник, я пока просто учусь.

  Акт второй.

  Итак, появляемся мы на пороге уже знакомого нам учебного дома с Лешей во второй раз. На сей раз без головных уборов. С праведными ликами, полными нетерпением.

  И тут, та же завуч стала нам «банан в уши вкручивать» по выражению Алексея Ивановича. Дескать, подпишу только как отказ с Вашей стороны, молодой человек. Под иной формулировкой не поставлю печати.

  С одной стороны мне было жалко бедную женщину, так ненавидящую свастики, - она не знала, что вариант с первым отказа не был уничтожен и не пылится в урне центра занятости, а уже дожидается своего часа в моей черной папочке. Поэтому я ей дал шанс все же согласиться на моей версии, - отказ по несоответствию квалификации со стороны работодателя.

  Дело в том, други моя, что я конечно же учитель истории по диплому, но не обществознания при этом, как учат в педвузах. То есть не учил политологию и социологию в рамках классического университетского образования. Славяновед я. А им за 4 тысячи рублей подай преподавателя «истории, обществознания и права». Про отсутствие юридического образования я вообще молчу. Но она упорно настаивала на своей точке зрения. По просьбе центра занятости, разумеется. Телефонное право, так опрометчиво совершенное в присутствии свидетеля, то есть Алексея Ивановича.

  Она не поверила, и попросила показать ей диплом. И я, такой кроткий и наивный, протянул ей и эту наживку.

  И тут я снова увидел ее фирменные глаза, вытянутые как у рака.

- Молодой человек,- захрипела она, - а Вы нам очень даже можете подойти!

  И начала с начальницей отдела кадров лапать своими сальными пальцами мой диплом, повизгивая от восторга. Ну, там, наличие психологии и философии (знали бы они, как я их сдавал) просто привела их в восторг.

- А еще он латинский учил! - с радостью делились они информацией.

  Ну, положим, латинский я на пятом курсе пересдал (сербский не получилось, вот и остался без красного диплома, а так да, к успеху шел). Да и вообще, мое языкознания, - это та еще песня. Мои преподаватели зарыдали бы, если бы узнали, что мне предлагали учить детишек латинскому.

  Одним словом, тетки вцепились в меня всеми конечностями, я расслабился, почувствовал себя как дома и перешел на матерную лексику. Хором мне вторил за моей спиной Алексей Иванович, вновь запустивший заранее подготовленную песню про то, кого в первую очередь надо сжечь в адских печах котельной.

- А что у Вас за второй диплом, можно посмотреть?», - робко спросила начальница кадров.

- А это не твое собачье дело!

  Леша же добавил вдогонку еще жестче:

- Пшла на, дура старая, куда руки тянешь?

 Представление имело успех, и в предбаннике скопились зрители. Однако, вечерело, и комедия уже стала надоедать.

  В конце концов, поломавшись еще для виду, я согласился на любую резолюцию. Типа, это у вас тут мания величия, если вы так надеетесь, что я у вас хоть час проработаю. С зубовным скрежетом мне поставили «сам отказался в связи с маленькой зарплатой».

  А надо сказать, что по новым путинским законам, которые радикально отличаются от ельцинских в благословенные 90-е, я имел права отказаться только от зарплаты ниже 5170 рублей. То есть прожиточный минимум по воронежской области на то время, умноженный на коэффициент, равный единице. Вот раньше бывало, - не ниже предыдущей зарплаты. Сидеть на бирже в таких условиях было одно удовольствие. Особенно для кавказских регионов, где лукавая статистика показывает страшную безработицу, в отличие от областей средней полосы России, где встать на биржу и превысить нарисованный свыше 1% безработицы просто нереально.

  Поэтому и такие мизерные зарплаты, далекие от декларируемых первыми лицами государства. Отсюда и рабский труд коренного населения, по размерам которого Россия давно уже впереди планеты всей.

  То есть зарплата в этом технаре конечно же те самые 4 тысячи (не считая практически узаконенных взяток и поборов со студентов, как я догадываюсь), но они, заразы, написали мне 4000-6000. Дескать, премиальные еще сверху.

  И давай мне рисовать радужные перспективы, - да мы тебя отправим на курсы повышения квалификации (постеснялся спросить с какими командировочными). Там, мол, выучишь ты и политологию, и социологию, и курс молодого бойца заодно.

  Да ну на. В ближайшие пять лет сие не входит в мои планы, - диссертацию пишу, и никто меня не заставит от нее отказать.

-  А сколько там, говоришь, зарплата чисто историку, - спрашиваю, - повернувшись к свидетелю Алексею Ивановичу, - Три с половиной тысячи? Не, это мало, извините. А премиальные мне скорее всего не светят из-за моего нежелания переучиваться на какую-то ерунду вместо подготовки к кандидатским минимумам.

  Посему, и получил от них вторую такую же бумагу, но уже с совершенно другой резолюцией. Тот же человек, та же подпись, то же число.

  Одним словом, став счастливым обладателем двух разных ответов, поспешил с Лешей откланяться, на ходу уже сочиняя оперу для прокуратуры.

  Возвращаться снова в центр занятости уже не входило в мои планы.

 Вечером выпили с Лешей водочки за успех нашего предприятия. Среди ночи я поднялся и стал печатать заявление в прокуратуру. То, что ее "продинамят" в первой же инстанции на уровне местечковой прокуратуры, повинуясь глупому рефлексу, не столь уж и важно.

  Игра начата. Мяч на поле противника.

  Ну там, сделал копии, распечатал, захожу в родимую прокуратуру. А там, новые морды сидят, непуганые еще. Не знают ни моего имени, ни фамилии, ни отчества. Расслабились. Потеряли бдительность. Более того, не проявили должного уважения.

  Какой-то сын мамин целых пять минут не соизволил у меня принимать это заявление. Я уже набрал воздуха и хотел спросить его, - знает ли он кого-либо из состава разогнанной прокуратуры. Дескать, расспросить у них за меня, и получить ценный совет, - связываться ли со мною или сразу совершить то, что я от них требую. Однако, услышав только одно имя Алексея Ивановича, упомянутое мною вскользь, не без зубовного скрежета принял и зарегистрировал мое заявление.

  Полдела сделано. А ответ того завуча (первый, который меня вполне устраивал), я отправил по почте с заявлением на имя начальницы и описью вложения. Перед этим заверил у нотариуса копию, кстати.

  К тому же, выходя из того техникума Лёша небрежно бросил им через плечо, что у меня на руках остался первый ответ. Завуч снова сделала рачьи глаза, уже в третий раз в этот день, и тут же заорала на начальницу кадров, чтобы быстрее убрали вакансию из заявок в центре занятости. Остались детишки без истории, обществоведения, права, философии, психологии и даже латинского языка. Хеппи-энд, практически.

***

  Мда-с. Всего полтора года назад это было. А полгода назад описанная здесь начальница центра занятости, и по совместительству жена Хорошилова, главы администрации местечковой, взяла да и повесилась. "Вздернулась" по выражению Алексея Ивановича.

  Причина? Да кто ж её знает? Вполне себе адекватная женщина была, неглупая даже (то есть не рискнула со мною связываться). Лёха говорит, что аж три батюшки ее отпевали. Это самоубийцу, на минутку, вопреки всем канонам.

  Однако, тенденция. Все, кто причинил мне зло, но при этом были мною прощены, - все как-то страшно умирали, - кто тонул, кто горел, кто в аварии разбивался. Коллекция уже таких набралась. И в чем тут причина, - не объяснить с точки зрения человеческой логики.

Комментариев нет:

Отправить комментарий